Тогда она и впрямь удивилась бы, — ответила Нэнси. — Но сейчас я бы так не сказала. Не сказала бы, мистер Том, вот так я вам прямо и говорю. Я теперь что угодно готова от нее ждать. И даже если она примется играть в игру, совсем это меня не удивит, мистер Том.
— Но неужели девочка ей так и не рассказала ни разу? Мне кажется, она всему городу рассказала. С тех пор, как она попала в аварию, все только и говорят про ее игру, — ответил Том.
— Нет, мисс Полли она так и не рассказала, — продолжала Нэнси. — Мисс Поллианна мне объяснила так, что тетя Полли запретила ей говорить об отце. А так как игру эту изобрел как раз бедный покойный джентльмен, то она и рассказать о ней не может, если не припомнит и его заодно.
— Ну, теперь ясно, — понимающе закивал головой старый Том. — Все они так и не смогли простить ему, что он увез мисс Дженни. А мисс Полли особенно горевала: она ведь очень любила мисс Дженни. Ах, как все это ужасно… — и, вздохнув, он отвернулся от Нэнси.
— Да, ужасно. Вот так и я вам скажу, мистер
Том: ужасно. Вот так я вам и скажу.
Издав куда более тяжкий вздох, чем мистер Том, Нэнси круто развернулась и побрела на кухню.
Эти дни ни для кого из них не прошли даром. Сиделка изо всех сил пыталась выглядеть веселой и жизнерадостной. Однако глаза ее выдавали тревогу. Доктор с каждым днем выказывал все более явные признаки нервозности.
Мисс Полли становилась все молчаливее и даже новая прическа, которая очень молодила ее, не могла скрыть, как она побледнела и похудела за последние дни.
И только Поллианна играла с Флафи и Бафи, любовалась цветами, лакомилась фруктами и желе, которые ей присылали друзья, и старалась успокоить авторов многочисленных записок, исполненных тревоги за ее здоровье. Однако выглядела она очень плохо, а, играя в свою любимую игру, незаметно из настоящего переносилась в будущее. Она говорила, что будет рада, когда снова пойдет в школу, или когда сможет увидеть миссис Сноу, или когда пойдет в гости к мистеру Пендлтону, или поедет кататься с мистером Чилтоном.
Нэнси слушала ее и с улыбкой кивала головой. А потом, оставшись одна, давала волю слезам.
26. ПРИОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ
Доктор Мид, специалист из Нью-Йорка приехал только через неделю. Высокий, сероглазый, широкоплечий, жизнерадостный, он сразу расположил к себе Поллианну, о чем она со свойственной ей непосредственностью не замедлила ему сообщить:
— Понимаете, — начала она, настраиваясь на длительную беседу, — вы очень похожи на моего доктора.
Доктор Мид с изумлением уставился на доктора Уоррена, который стоял поодаль и беседовал с сиделкой. Удивление приезжего легко было
понять. Низкорослый, кареглазый, с темной бородкой клинышком, доктор Уоррен являл собой полную противоположность доктору миду.






