Вот я и прошу тебя, Нэнси, объяснить мне, наконец, что все это значит?
К великому удивлению и расстройству мисс Полли, Нэнси вдруг горько заплакала.
— Это значит, — сквозь слезы проговорила она, — что с прошлого июня наша благословенная крошка из кожи вон лезла, чтобы заставить весь город радоваться. А теперь весь город старается, чтобы радовалась она.
— Чему радовалась?
— Просто радовалась. В этом-то и вся соль игры.
Мисс Полли в негодовании топнула ногой.
— Я вижу, ты не лучше остальных, Нэнси. — Я ведь о том тебя и спрашиваю, что это за игра? Нэнси подняла голову и посмотрела в глаза хозяйке.
— Хорошо, мэм, я расскажу вам. В эту игру нашу девочку научил играть ее собственный отец. Как-то раз ей приспичило иметь куклу, но заместо нее в миссионерских пожертвованиях прислали пару костылей. И она, понятно, заплакала, и любой другой ребенок на ее месте сделал бы так же. Вот так я вам и скажу, милая моя. И вот, послушал ее папаша, как она плачет, а по— , том и скажи, мол, не бывает так, чтобы не найти, чему бы порадоваться. Надо, сказал он, радоваться костылям.
— Радоваться костылям? — едва сдерживая слезы, спросила мисс Полли.
— Именно, мэм. Я вот тоже удивилась. Вот так вам и скажу: удивилась и спросила: «Как можно радоваться костылям, мисс Поллианна?» И она мне тут такое ответила! Оказывается, папаша ее сказал, что радоваться нужно тому, что костыли ей не нужны.
Мисс Полли вскрикнула.
— Ну вот, мэм. После этого они и стали играть в свою игру. Они во всем искали, чему бы порадоваться. И она говорит, у них с первого раза стало получаться. Потому что, когда так все повернешь, мигом перестанешь убиваться, что куклы нет, зато радуешься, что костыли не нужны. И они с папашей назвали это «игрой в радость».
Вот и все, мэм.
— Но как, как, как… — и мисс Полли беспомощно умолкла.
— Вы хотите знать, как это выходит, мэм? — подхватила Нэнси, и глаза ее засияли почти таким же воодушевлением, как у Поллианны. — Вы просто не поверите, но выходит, мэм. Если бы вы только видели, как теперь изменилась моя мама, и вообще все мое семейство. И все благодаря нашей девочке, мэм. Вы же знаете, она два раза ходила со мной вместе к моим. И меня она тоже научила радоваться — и мелочам, и важному, и теперь мне стало гораздо проще. Даже имя Нэнси меня не так огорчает, как прежде. Раньше я прямо убивалась, что меня так неказисто назвали. А потом мисс Поллианна возьми и скажи: «Ты должна быть рада, Нэнси, что тебя не зовут Гипзибой». И я стала радоваться. А взять хоть эти утра по понедельникам.
Раньше я их просто не выносила. А теперь по милости мисс Поллианны даже радуюсь им.
— Радуешься утрам по понедельникам? — изумилась мисс Полли.
— Да, да, мэм. Ой, я понимаю, — засмеялась Нэнси. — Наверное, это очень глупо, но все же я вам расскажу.






