В библиотеке наступила тишина. Только треск дров в камине нарушал ее.
— Я понимаю, Поллианна, — некоторое время спустя заговорил мистер Пендлтон. — Я больше не буду тебя просить… Никогда не буду, — добавил он так тихо, что девочка едва расслышала.
— Подождите, мистер Пендлтон. Вы ведь еще не знаете, что я придумала для вас, — решительно вернулась она к тому, с чего начала сегодняшнюю беседу. — Это самое радостное из всего, что вы можете сделать! Я вам правду говорю!
— Я не смогу уже сделать ничего радостного. Радости, видно, не для меня, Поллианна, — угрюмо отозвался он.
— Нет, сэр, для вас, для вас! Вы же сами говорили, что рука и сердце женщины и присутствие ребенка могут превратить ваше жилище в настоящий Дом! Говорили? Так вот, я вам это устрою. У вас будет присутствие ребенка.
Ну, конечно, это буду не я…
— Кроме тебя, мне никто не нужен! — решительно запротестовал Джон Пендлтон.
— Когда вы узнаете его, он вам станет нужен! — еще решительнее возразила Поллианна. — Вы же такой хороший и добрый! Вы только вспомните, сколько радости вы доставляете людям всякими хрусталиками, монетами и другими удивительными вещами! А потом, вы же еще копите деньги для язычников и…
— Поллианна! — раздраженно запротестовал Джон Пендлтон. — Давай, наконец, раз и навсегда оставим эту чушь о язычниках. Я уже сто раз пытался тебе сказать: никогда в жизни я не послал язычникам ни пенни. Я даже и не думал копить для них деньги. Ясно?
Он решительно поднял голову, приготовившись встретиться с разочарованным взглядом девочки. Каково же было его удивление, когда он увидел, что ее глаза сияют от радости.
— Вот это да, мистер Пендлтон! — хлопая в ладоши, закричала она. — Я так рада… То есть… — она покраснела и замялась. — Я, конечно, не хочу сказать, что мне не жалко язычников, но зато я теперь знаю, что вы не как все остальные, и вам не нужны маленькие мальчики из Индии. Я так рада, что вам больше нравится Джимми Бин. О, теперь-то я точно знаю, что вы возьмете его.
— Кого возьму?
— Джимми Бина. Понимаете, он и будет вашим «присутствием ребенка». Он с радостью станет им. Он так расстроился на прошлой неделе, когда я сказала ему, что даже моя Женская помощь с Дальнего Запада не хочет его брать. Но теперь-то он обрадуется! Стоит ему только услышать, что вы его берете к себе!
— Он-то, может, и обрадуется, зато я нет! Это просто чушь какая-то, Поллианна! — воскликнул Джон Пендлтон.
— Вы хотите сказать, что не возьмете его?
— Вот именно, Поллианна.
— Но, мистер Пендлтон! Он был бы просто чудесным «присутствием ребенка»! — Чуть не плача, принялась уговаривать Поллианна. — Если вы возьмете к себе Джимми Бина, вам больше никогда не будет одиноко!
— Охотно
верю. Но, думаю, в таком случае, я предпочту одиночество.






