Правда, он тогда лежал, а вы сидите.
— Да, сижу. И я ничего не сломал. Так что, доктора мне ничем не помогут, — грустно добавил он.
Последние слова мистер Форд произнес очень тихо, но Поллианна расслышала их, и с сочувствием взглянула на него.
— Понимаю, мистер Форд, — ласково проговорила она. — Вас что-то тревожит. С папой тоже такое бывало. Наверное, у всех пасторов так.
Ведь у вас такая большая ответственность.
Преподобный мистер Форд внимательно посмотрел на нее.
— А я и не знал, что твой отец был пастором.
— Ну, да, мистер Форд. Я думала, все знают об этом. Он женился на сестре тети Полли, и она стала моей мамой.
— Теперь понятно. Нет, я не знал. Ведь я не так давно живу в этом городе.
— Ну, да, сэр. То есть, я хотела сказать: нет, сэр, — вконец запутавшись, Поллианна смущенно улыбнулась и умолкла.
Наступила длительная пауза. Пастор снова извлек из кармана свои наброски, но, вместо того, •чтобы читать их, воззрился на желтый высохший лист, лежавший неподалеку от дерева. А Поллианна разглядывала пастора, который, казалось, совершенно забыл о ней, и проникалась к нему все большим сочувствием.
— Хороший сегодня денек! — воскликнула она, надеясь возобновить прерванную беседу.
Пастор молчал. Потом, словно очнувшись от своих невеселых мыслей, недоуменно повернул голову к Поллианне.
— Что?.. А, ну, да. Денек и впрямь хороший.
— И совсем не холодно! — обрадовалась Поллианна. — А ведь уже октябрь.
И она с воодушевлением принялась развивать эту тему:
— Знаете, у мистера Пендлтона в камине горел огонь, но он тоже сказал, что ему совсем не холодно. Он просто любит смотреть на огонь. И я тоже люблю. Это очень красиво, правда? Вы тоже любите смотреть на огонь, а, мистер Форд?
Ответа не последовало. И после того, как Поллианна терпеливо подождала, мистер Форд тоже не отозвался. Поняв, что беседа о погоде явно не увлекает его, она решила поговорить о другом.
— Мистер Форд, а вам нравится быть пастором? — осведомилась она.
На этот раз преподобный Пол Форд не заставил ее долго ждать.
— Нравится? — пристально глядя на девочку, переспросил он. — Странный вопрос! А почему тебя это интересует, милая?
— Да, понимаете… у вас такой вид… Ну, прямо, как у моего папы. Он тоже так иногда выглядел.
— Правда? — вежливо отозвался пастор, вновь переключая внимание на пожелтевший лист.
— Ну, да. И когда у него бывал такой вид, я его, вот так же, как вас сейчас, всегда спрашивала, нравится ли ему быть пастором?
— Ну,
и что же он отвечал тебе? — меланхолично улыбнувшись, спросил мистер Форд.
— О, он всегда отвечал, что ему, конечно, нравится. А потом часто говорил, что все-таки ни за что не остался бы пастором, если бы в Библии не было столько радостных текстов.— Чего? Каких текстов? — окончательно забыв про свой лист, переспросил пастор.






