К тому же Тим свалился на них сразу после того, как они с Такком решили, несмотря на законы своей веры, не заводить больше детей. Она уже и так была измучена годами бессонных ночей в пеленочной тюрьме.
Ее муж Такк ее убедил:
— Маргарет — твоя плоть и кровь. Мы не можем бросить парнишку на улице.
С того момента как Тим появился в доме, сестры не скрывали своей враждебности. Он платил той же монетой. Едва он подрос настолько, чтобы поднимать тяжелые предметы, как стал колотить ими сестер. Троица его недругов была неистощима на издевательства.
Был случай, когда тетя Кэсси вошла в комнату как раз в тот момент, когда сестрицы пытались вытолкнуть трехгодовалого Тима из окна детской.
Чудом успев его спасти, она обрушила свой гнев на Тимоти и отшлепала его за то, что он провоцирует ее дочерей.
— Хорошие мальчики никогда не бьют девочек, — бранила она. Тим намного лучше усвоил бы урок, если бы не слышал, как субботними вечерами тетку поколачивает муж.
Тим рвался оставить теткин дом не меньше, чем его родня — избавиться от него. К восьми годам Кэсси снабдила его ключом на шнурке. С
этим талисманом на шее он мог свободно шататься где ему вздумается и давать выход врожденной агрессивности в настоящих мужских занятиях типа фехтования на палках или кулачных боев.
Он не был трусом. На самом деле, он оказался единственным парнем, отважившимся противостоять здоровяку Эду Макги, которого никто в школе не мог одолеть.
В ходе непродолжительной, но ожесточенной драки на школьной спортивной площадке Тим основательно разбил Эду глаз и губу, хотя, прежде чем сестры разняли драчунов, тому удалось мощным левым чуть не сломать Тиму челюсть. Конечно, благодаря вмешательству монашек они потом стали лучшими друзьями.
Его дядя, хотя и был блюстителем порядка, искренне гордился воинственным духом Тима. Но тетя Кэсси негодовала. Ей не только пришлось пропустить четыре дня на работе в бельевой секции универмага, но и без конца прикладывать лед к разбитой челюсти племянничка.
Тим видел фотографию матери в семейном
альбоме Делани и воспринимал лицо тети Кэсси как ее бледное отражение.
— Почему мне нельзя ее навестить? — просил он. — Ну, хотя бы поздороваться, поговорить?
— Она тебя даже не узнает, — заверил Такк. — Она живет в другом мире.
— Но я-то не болен — я ее узнаю.
С неизбежностью наступил тот день, когда Тим узнал то, о чем все шушукались годами.
Во время очередной субботней ссоры он услышал, как тетка крикнула мужу:
— С меня хватит! Я сыта по горло этим маленьким ублюдком!
— Кэсси, придержи язык, — упрекнул ее Такк. — Девочки могут услышать.
— И что? Разве это не правда? Он и есть отродье моей потаскухи-сестры, и я ему когда-нибудь сама так и скажу.
Тим был раздавлен. Одним ударом его лишили отца и наградили клеймом.






