Идея дорого стоила, но прогулка вышла так себе: ветер усилился, и качало немилосердно. Кроме того хрупкая конструкция автожира, сколоченная – ну пусть не сколоченная, а собранная на винтах и шурупах, – из тонких дубовых планок и алюминиевых уголков, стенала и трещала на все возможные и невозможные голоса.
"Этот плачь у нас песней
зовется, – констатировала измученная "прогулкой" Дарья, когда сходила на твердую землю. – Но… Рожденный ползать… летать не должен!"
– Я требую продолжения праздника! – безапелляционно заявила она, и следующие полчаса Кирилл Иванович неторопливо отпаивал ее водкой в заведении господина Смургина. Кто таков этот Смургин, и отчего его кабак не имел собственного имени, а назывался по фамилии хозяина, Дарья не разобралась. Но две граненые рюмки хреновухи ядреной и кусок холодца из телятины вернули ей бодрость и ясность мысли. Так что следующие два часа она прогуливала своего кавалера по Коломенскому пассажу, покупая "от смятения чувств" все подряд, в том числе и такое – плетку семихвостку, например, или длинный янтарный мундштук для папирос, – что и не подумала бы купить в иное время при других обстоятельствах. Но Кирилла Ивановича, тем не менее, удивить не удалось. "Лось" исправно оплачивал этот приступ расточительности, но от комментариев воздерживался, и все еще улыбался, как ни в чем не бывало.
– Скажите прямо, – спросила тогда Дарья, – вы хотите иметь меня связанной?
– Я хочу вас иметь, – ответил Кирилл Иванович с мягкой улыбкой на изящно очерченных губах. – А будете ли вы связаны, Дарья Дмитриевна, в цепях или в колодках, вопрос второстепенный. Где-то так.
"Так! – усмехнулась она мысленно, вполне оценив его откровенность. – И только так!"
– В Петропавловский собор! – приказала она удачно подвернувшемуся на пути извозчику, и, стравив
пар, локомобиль мягко отошел от тротуара, набрав скорость лишь в потоке машин на Сенной площади.
3. Грета Ворм
Блондинка чудила, однако дурой не выглядела. Вела себя раскованно, и, в то же время, осмотрительно, что подразумевало игру на публику или, как минимум, наличие двойного дна.
"Смела и эксцентрична, – отметила Грета, наблюдая за "полетом шмеля". – И в воздухе, похоже, не в первый раз".
Правда, по милости "этой дамочки" пришлось едва ли не полчаса торчать на верхнем балконе здания аэровокзала, но нет худа без добра. Заодно удалось выяснить имена бравых летунов: Дарья Дмитриевна Телегина и Кирилл Иванович Коноплев.
"Телегина… Дарья…" – но нет, это имя ни о чем Грете не говорило. С тем же успехом блондинку могли звать Марфой или Матреной. Никаких ассоциаций. Никакого намека на давние обстоятельства. И все-таки, все-таки… Что-то в ней было, в этой Дарье Дмитриевне Телегиной.






