Пустые баночки из-под героина и кокаина, чашка, наполненная водой, стеклянная бутылочка с этикеткой, надпись на которой была неразличима, так как на нее попала горящая спичка, и пустая спичечная коробка.
Голая рука, свисавшая с кровати, была вся в точках от уколов. Некоторые следы уколов были воспалены — те, куда попала инфекция.
Гарвалд глубоко вздохнул и перевернул Лайзера на спину.
Лицо американца было совершенно изможденным. Оно больше напоминало череп, обтянутый кожей.
Темная борода придавала ему сходство с ликом святого постника. Он сразу зашевелился, и Гарвалд ударил его ладонью по лицу. Веки лежащего задрожали в неуправляемом мускульном спазме, затем открылись темные глаза и уставились, казалось, в вечность ада.
— Чак, это я, — сказал Гарвалд, — Бен Гарвалд.
Лайзер уставился на него, и Гарвалд сунул ему в рот сигарету. Лайзер глубоко затянулся, начал странно кашлять, весь содрогаясь от спазмов, которые, казалось, разрывали его тело. Когда ему наконец удалось подавить кашель, он весь трясся и у него текло из носа.
Гарвалд накинул ему на плечи одеяло.
— Это я, Бен Гарвалд, Чак, — снова сказал он.
— Я прекрасно вижу и слышу тебя, папаша, ты говоришь ясно и громко. — Лайзер снова начал содрогаться и закутал шею одеялом. — Боже, мне нужен укол! Ой, Господи, мне нужен укол! — Он глубоко вздохнул, снова содрогаясь и стараясь
овладеть собой, потом посмотрел на Гарвалда. — Давно не видел тебя, Бен.
— Спасибо тебе за письма.
— Ну, в них никогда не было ничего стоящего!
— Нет, неправда. А что Белла?
— Проститутка, Бенни. Хорошенькая шлюха, которая пляшет, звеня цимбалами, под музыку того, кто в это время ворочает большими кусками золота!
— Говорят, она снова вышла замуж?
— За мешок золота, Бенни. Докатилась. Разве ты не знал?
— Кто же этот счастливчик?
— Гарри Фолкнер.
— Гарри Фолкнер? — Гарвалд нахмурился. — Но ему ведь под шестьдесят!
— Ну и что же, зато он сейчас большой человек, Бен. Большой человек. Он всунулся во все, что приносит доход, и он не слишком разборчив. Он и Белла живут в подобии замка Гарун-аль-Рашида в Сент-Мартин-Вуд. Роскошный район.
— А Фред Ментон жив?
— Конечно. Он теперь работает на Гарри. Заведует клубом под названием «Фламинго» на площади Гасконь. Я играю у него на фортепьяно, когда не забываю, что надо туда идти.
Внезапно Чак застонал, и тело его стало снова непроизвольно
содрогаться.
— Боже, мне нужно уколоться! — Он ловил воздух ртом, зубы его скрежетали. — Сколько сейчас времени?
— Примерно пятнадцать минут одиннадцатого.
Лицо Лайзера заметно напряглось.
— Слишком поздно идти к врачу. Значит, я не смогу получить рецепта до утра!
— Ты что, зарегистрированный наркоман?
Лайзер кивнул:
— Это единственная причина, почему я не вернулся в Штаты несколько лет тому назад.






