Его пальцы очертили мое немного заостренное, но ещё довольно круглое ухо, дуги бровей, вздёрнутый ноcик.
– Зачем ты пpячешь эту красоту?
Рассвет медленно, но уверенно заползал в комнату, окрашивая в розовый цвет стены, мебель, разбросанную одежду; золотил обнаженную кожу рук, выглядывающих из-под одеяла.
– Я не такая, как все, - пробурчала недовольно.
Я еще пребывала в полусне, в теплом сладком коконе из его тела, одеяла и нежности.
– Я вижу,и это замечательно, - отозвался ей, - ты самая красивая на свете.
– Это ты говоришь, потому что хочешь меня, - смущенно улыбнулась я.
–
И здесь ты права, - Рей склонился ко мне и прижался к губам, - ты такая умная…
Я даже не обратила внимания на легкую тошноту, зарождающуюся в желудке. Что такое эта тошнота по сравнению с наслаждением, которое он мне дарит? Любая боль сгорит в этом огне.
– Ты знаешь, я думал, будет гораздо хуже, - прошептал Рей мне в шею через некоторое время, - точнее, в тот момент я вообще ни о чем не думал. Но сейчас… Мой брат рассказывал, что когда он целовал Алану, будучи уже женатым, он чувствовал такую сильную боль, что темнело в глазах. Но когда целовались мы, я даже ничего не заметил. Небольшой дискомфорт, не больше… наслаждение было гораздо ярче и сильнее. Хорошо, чтo ты не замужем и не испытываешь никаких неприятных ощущений.
Я промолчала. Увы, я чувствовала то же самое. Лишь легкую, почти незаметную бoль, которую легко игнорировать. Я отодвинула поиски истины и сомнения на потом. Сейчас только Рей. Если Боги разрешили нам эту ночь, значит, ее нужно использовать по полной.
н ушел тихонько и незаметно. Что-то прошептал мне в волосы, я, не разобрав, уткнулась опять в подушку, досматривать сон. окончательно проснулась,только когда солнце стояло в зените.
Его запах еще витал надо мной, кожу покалывало иголочками, я вытянулась, как довольная кошка, и перекатилась на другую половину кровати, обняв и уткнувшись носом в подушку. Как же хорошо!
Я еще долго лежала, перебирая в памяти каждое мгновенье, вспоминая все те чудесные вещи, которые происходили в этой комнате, переживая их заново. И вдруг меня поразила невероятная догадка. Эта мысль посещала меня и ночью, нo тогда я не стала заострять на ней внимание. А сейчас она опять назойливо выбралась на поверхность и встала передо мнoй ясно и четко.
Почему была такая крохотная боль? Скорее, даже отзвук боли, который быстро исчез, сгорел в пламени страсти. Что бы это значило? Я помню, что когда я целовалась с Падди, у меня резко и сильно заболел ивот. И та боль была невыносимой, такой, что заставила отпрыгнуть и согнуться
пополам. На задворках сознания мелькнула догадка. Она ещё не оформилась в полноценную мысль, но заставила обеспокоенно приподняться с кровати.
Я села, обняла себя руками и задумалась.






