— Но там внизу… — попыталась объяснить Ника.
— Это последнее, что меня заботит, — почти проурчал он, не разжимая объятий. — Я тебя укусил, не сдержался. Если партнерша недостаточно возбуждена, укус болезненный. Тебе было больно?
Ника прислушалась
к себе и помотала головой — нет, он прокусил ее кожу до крови, но не больно. Наоборот, остро, терпко, сексуально. Она не отказалась бы от повторения.
— О, мы повторим, — усмехнулся Матай, словно прочел мысли. — Еще не раз.
Вскоре Ника убедилась, что он не соврал. Потом она даже не помнила, в какой момент от усталости отключилась, может, после, а может, в самом процессе, когда он в очередной раз заставлял тело загораться и колотиться в судорогах оргазма. А может, ей просто снилось, что они снова делают это, потому что сон смешался с реальностью последний часов. Но вот о чем больше Ника не думала, это о других.
Матай оставил ее одну только один раз, когда на несколько минут спустился вниз и принес в комнату большой поднос с едой. Голод и правда мучил не по-детски, Ника вцепилась зубами в кусок мяса, схваченный с тарелки голыми руками, и альфа сделал точно так же. Они жевали, голодными глазами смотря друг на друга, Ника не обращала внимания, что сидит голышом, подогнув ногу так, что виден лобок, растрепанные волосы окутывают плечи, а губы так опухли, что мешают есть.
Матай не перестал жевать, даже когда одной рукой потянул ее на себя, принуждая встать с кровати и оседлать свою ногу. Нике показалось, она села на теплое бревно. Он стал гладить ей поясницу, и опухшая плоть между ног при этом терлась о его кожу и снова возбуждала. Соски затвердели и заныли,
но Ника не переставала жевать. Возбуждение и голод превратили ее в дикую кошку. Отрывая и глотая огромные куски, альфа свободной рукой продолжал ласкать ее тело, заводить его и превращать в полубезумное животное. Эти ласки заставляли ее стонать, как полоумную, дрожать, покрываться потом и нетерпеливо ерзать на его бедре. Зоны Х, как она их прозвала. Они делали так, что Ника сама расставляла ноги и просила Матая войти в нее и унять нестерпимый жар, умоляла засунуть в нее свой член, вонзить в нее свой жезл и трахать, пока она не кончит, а потом снова, пока она не кончит снова.
К ночи Ника так измучилась от близости с альфой, что была похожа на тряпичную куклу и он, наконец, оставил ее в покое.
Ника в последний раз облизала пересохшие губы, ощущая на них его пот и запах, и заснула. Нужно выспаться, хорошо отдохнуть, потому что утром он продолжит. Неизвестно, сколько это будет продолжаться. И как у него хватает сил?
Еще не расцвело, когда он снова навалился, требовательно обхватывая
ее грудь ладонями — соски отвердели, царапая его кожу. Но Ника проснулась не от этого. С первого этажа кто-то кричал.






