Затем настанет долгая холодная ночь, означающая месяц жизни во тьме, а если быть точнее, тридцать дней. Поверхность планеты остынет и покроется коркой застывшего газа. Уже сейчас сквозь пленку окна слышался грохот от остывающих стен башен. Онерон повеселел. Обстоятельства складывались удачно. Он поспал, принял ванну, основательно закусил концентратом и отправился искать Шиса. Обычно эри обитали в сферах, подвешенных под потолком в огромном жилом зале. Онерон шел по нему, задрав голову и не переставая дивиться техническому искусству обитателей этой планеты. Жилые пузыри пустовали и лишь в одном месте мерцал слабый, призрачный свет. Онерон добрался до единственной мерцавшей сферы и долго наблюдал за переливами ее внутреннего мерцания. Сфера казалась наполненной туманом, который мерцал всеми цветами радуги. Обычный человек ничего не понял бы, но Со знал, что этот туман и есть эри. С запозданием полковник подумал, что эри уже уснул. Но вот мерцание стало интенсивнее, и спустя несколько минут туман просочился за стенки шара, чтобы сжаться в эфемерный силуэт, напоминавший облик морского ската. Силуэт подплыл к человеку.
– Прости, что разбудил.
– Меня мучит бессонница, - прогудело у Со в мозгу.
– Точнее, это не бессонница в вашем понимании, а набор галлюцинаций из прошлого и будущего.
– Что говорит будущее?
– В нем есть вы, люди.
– А ты?
– В каком-то смысле и я,
мы - великая Симбиота.
– Это хорошо.
– Наверно. Я бы сказал, это неизбежно. Человек - мощная флуктуация в континууме.
– Тогда, вероятно, ты в курсе, зачем я пришел?
– Разумеется. Пойдем.
Со послушно пошел за эманацией. Они спустились в ангары. Здесь было холодно, гораздо ниже комфортной зоны, и полковник включил обогрев костюма. Они погрузились в транспортную капсулу и тихо выскользнули из башни под лучи заходящего Эридана. Онерон молчал, захваченный величественным зрелищем мертвого города. Улей напоминал руины грандиозного храма, в которые запустил длинные и толстые ветви дикий плющ, только вместо плюща архитектуру подтачивали отростки нома. Они нашли особенно толстый стебель и полетели вдоль него прочь от города в пустыню. Онерон смутно припоминал это место. Внизу проносился ковер равнины, на этот раз не каменный, а покрытый словно бы толстым серебристым ковром с грубоватой текстурой и крупными шипами. Иногда в этом толстом лениво шевелившемся покрывале виднелись шишки, имевшие форму гнезда, в центре которого торчал длинный стержень.
Капсула около часа летела вдоль крупной артерии,
которая извивалась по равнине, словно гигантский червь. Аппарат развил огромную скорость и обогнал вечер, попав на территорию ночи на час раньше. Шис включил ночной фильтр, и тусклая пелена сменилась розоватым свечением, в котором земля была светлее неба.






