Тянулись дни, ученые напряженно работали над всей информацией с зонда. Компьютер выдавал все новые и новые сводки данных, пока наконец Фан Чо не получил итоговый доклад. Биолог счел нужным прочесть его от начала до конца. Когда он закончил, Онерон спросил:
– Итак, машина указывает на одну общую для всей информации деталь?
– Верно.
– Все, что делает музыку такой уникальной, можно назвать единым признаком?
– Да, но именно здесь машина затрудняется с ответом. Дело в том, что этот признак невозможно проанализировать. Он не поддается алгоритмизации.
– Почему?
– Это говорит об авторстве. У каждого музыкального фрагмента, очевидно, был свой автор - древний человек, который когда-то создал его. К сожалению, мы располагаем ограниченными фрагментами и не можем вычислить их алгоритм.
– Как не можем?
– сказал один из физиков, - У нас же на руках все данные.
– Но они нам ничего не говорят, потому что относятся к другой системе знаков!
– Значит надо изучить эту систему.
– Как, - спросил Чо, - если у нас в руках единственный
артефакт той древней цивилизации?
– В послании зонда содержатся координаты родительской системы древних, - сказал физик, - поэтому мы можем отправиться туда и поискать их. Если они еще живы.
– Слишком долго, - покачал головой Со.
– Сама затея прекрасна, но не в этой ситуации. Может быть, позже мы организуем экспедицию в рукав Лебедя, но сейчас нам нужен четкий и ясный ответ на вопрос, почему музыка так меняет эри.
– Нужен Шис, - сказал Чо.
– Мы должны провести ряд экспериментов. Понаблюдать, как это происходит.
Онерон подошел к импровизированному календарю, на котором были зачеркнуто двадцать из тридцати дней.
– Хорошо. Я организую сеанс.
На следующий день, когда группа подготовилась, явился эри и, приняв свою истинную оболочку, приготовился к прослушиванию музыки. В зале царила странная торжественная атмосфера, словно все присутствовали при каком-то важном ритуале. Когда инженер дал знак, Онерон сказал:
– Все готово. Шис, какую музыку ты обычно слушаешь?
Эри издал серию коротких цветных вспышек и провибрировал:
– Мне импонирует музыка, обозначенная
на древнем языке словом «И.С. Бах».
– Там есть и другие слова, - подсказал Фан Чо.
– «Бранденбургский концерт № 2 в фа мажор».
– Да, вероятно, какие-то характеристики.
– Включайте, - Онерон кивнул инженеру.
Тот нажал на кнопку. По залу разнеслась музыка. Сфера-визуализатор ожила и стала подрагивать в такт музыке, подсвечиваясь нежными голубыми и зелеными оттенками. По темному пространству поплыли узоры потрясающей красоты. Но основное внимание ученых было приковано к столбцам данных, которые транслировали тончайшие молекулярные изменения в структуре газового тела эриданца.






