– гнул свое человек.
– И вот письмо внедряется в первые ростки жизни и хранится там. А потом его содержание по мере эволюции меняется, само по себе. Совершенствуется. Эта субстанция развивается в более развернутое сообщение, в повесть, в летопись, адресованную неизвестному получателю. Но основной код остается прежним.
– Ты прав.
Онерон замер, восхищаясь масштабами открывшейся картины. Огромным волевым усилием он заставил себя сделать глубокий вдох и выдох.
– Тогда получается, что... Человечество - это одно огромное письмо, которое написало само себя. А Вояджер - всего лишь буква, запятая в этом послании.
– Или восклицательный знак.
– Или троеточие...
– А может быть,
очередная глава?..
Онерон издал неопределенный звук, но справился с собой и сказал:
– Меня волнует еще кое-что.
– Я знаю, что ты имеешь ввиду.
– Еще бы! И что ты можешь мне сказать?
– Ты уже догадываешься, что.
Человек долго молчал, прислушиваясь к себе.
– Отправитель и получатель письма - это одно и то же лицо, размноженное в зеркальном отражении миров Вселенной.
– А вот и ответ, - заметил Шис.
– У меня такое ощущение, будто я разговариваю сам с собой.
– У меня тоже.
Они уставились друг на друга. Онерону показалось, что сердце в груди испуганно дрогнуло, дернулось куда-то в сторону и изменило частоту ударов. Но - все же пошло дальше.
– Ты удивлен? Законы природы везде одинаковы, человек.
Несмотря на защитное поле, Шис легко дотронулся до «яйца», повернулся к Онерону.
– Этот предмет - аналог вашего древнего модуля. И он был найден в нужное время. Адресат получил письмо. Прощай, Со Онерон.
– Что?
– не понял Со, едва не выронив свой инструмент.
–
Теперь я должен лечь в спячку. В истории нашей расы закончилась очередная глава. Пора перевернуть страницу.
Онерон соображал, наблюдая, как эри погружает свою руку в саркофаг и тот загорается бледным голубым сиянием.
– Но что делать нам?
– вскричал Со.
Улыбка снова обезобразила лицо Шиса. Его бутафорская плоть начала распадаться. Эри испарялся, словно капля воды под палящим солнцем.
– Ты уже все сделал, - сказал эри, указав на инструмент.
– Но это ничего не значит!
– О нет. Это значит все.
Как в зыбучие пески, саркофаг затянул в себя уже половину эри. Прежде чем его голова исчезла на матовой поверхности, Шис сложил губы в одно слово. Мгновение спустя Онерон стоял один перед мерцающим саркофагом.
Вдруг гул превратился во что-то новое. Дрожь усилилась. Потом твердь заходила ходуном. Онерон сбросил с себя оцепенение. Положив свой драгоценный груз на пол, он побежал к транспортным капсулам, чтоб запустить молекулярный синтез.






