Книга Людвига Ренна написана от первого лица и построена, как лишенный какой-либо аффектации рассказ героя — столяра Людвига Ренна, — о своей жизни в годы войны, начиная с первого дня мобилизации и до возвращения на родину побежденной немецкой армии; глазами героя наблюдаем мы вторжение в нейтральную Бельгию, бои на севере Франции, битву на Сомме, наступление в Арденнах в 1918 году; перед нами проходит окопная жизнь, походы, сражения, госпитали и т. д. Круг описанных событий ограничен тем, что видит рядовой солдат; восприятие и понимание событий — тем, что этот рядовой солдат чувствует, о чем он думает. Само построение книги было предельно «деловым», и оглавление ее напоминало военно-историческое исследование: «На марше», «Позиционная война у Шайи», «Битва на Сомме», «Ранение» и так далее, вплоть до последней главы — «Крах».
1
Эрнст Тельман. Избранные статьи и речи. М., 1957, с. 364.
Все
в этой книге было подчеркнуто «антилитературно», начиная со столь неожиданного для романа названия. Впрочем, книга и не содержала указания на жанр. Автор сознательно отвергал все, что влекло за собой хотя бы намек на художественный вымысел. Так полемически заостренно преломлялось в Людвиге Ренне тех лет требование правдивости изображения. Последние строки книги, впитавшие в себя всю горечь и трагедию военных лет, построены как документальный рассказ: «На следующий день мы пришли на вокзал и под проливным дождем стали ждать поезда. Он прибыл лишь глубокой ночью. Это был состав для перевозки скота — вагоны с раздвижными дверями. Мы не знали, куда нас везут, знали только, что не сразу попадем домой».
Один из самых интересных откликов на книгу Людвига Ренна принадлежит А. Цвейгу, написавшему в декабре 1928 года рецензию на нее под названием «Роман о войне». А. Цвейг начинает с «первой попавшейся» цитаты из книги, чтобы показать ее необычный тон:
«Брамм! — позади меня. Кусок глины угодил мне в шею, противогаз упал. Я поднял его и побежал дальше. Лямка противогаза порвалась. Я обернулся — поглядеть на Цише. За мной бежал только Зейдель. Фабиан уже вырвался вперед. Быстро смеркалось. Очертания предметов расплывались в сероватых сумерках.
Фабиан остановился и припал на одно колено. Шагах в пяти заросли ежевики кончались. До темного массива Тюркенвальда оставалось не более ста метров. Перед ним — ровный луг.
Фабиан пошептался с Зейделем и показал ему, как нужно вести атаку».
Действительно, так «просто» о войне еще не писали. За кажущейся безыскусственностью этого текста скрывается мастерство большого художника со своим, уже определившимся восприятием мира и творческим почерком.






