ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гуцман Пётр Яковлевич Обрыв Гуцман Пётр Яковлевич Гуцман Пётр Яковлевич Annotation Гуцман Пётр Яковлевич Обрыв Хочу пожелать всем Людям, которые прочтут эту книгу, найти свою Высоту.... Максим. ...ИЩИТЕ И ОБРЯЩЕТЕ... Роман ВЫСОТА ПАДЕНИЯ Для России, ПРИШЛО Время, СОБИРАТЬ не просто Камни, а огромные Валуны и Булыжники... "Даже самая ВЫСШАЯ степень НРАВСТВЕННОСТИ... – Есть только Первый шаг, на пути к ДУХОВНОСТИ..." В. Рощин (Щавинский). У каждого, уважающего себя Человека, должна быть Мечта. И у меня она, тоже Есть. Я мечтаю о том, чтобы Великая КИЕВСКАЯ Русь, полностью обновлённая, сильная и справедливая, Возродилась к НОВОЙ жизни на планете, заложив тем самым, мощный фундамент, для дальнейшего объединения всех славян живущих на Земле, в один общий Славянский Дом. Это объединение, должно происходить по Доброй Воле Людей, осознанно, без какого-либо принуждения и исключительно только для Созидания. Строительство Славянского Дома - Союза Славянских Свободных Республик - должно начаться с Белоруссии, Украины и России. И столицей этого Союза Славян, по историческому Праву..., и Божьей справедливости, должен стать, стольный КИЕВ-Град. А нам всем, из долгого, во многом трагичного и разрушительного пребывания для славянских народов в "гостях" у дикой Орды, давно уже Пора, возвращаться к себе ДОМОЙ. К полноводному и могучему батюшке Днепру. И чем скорее мы это Сделаем, тем скорее Станем жителями и свободными гражданами..., добротного, уютного и гостеприимного Европейского Дома, стане

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Войнов, как ни странно ещё спал, разбросав свои руки и ноги, да и, в общем-то, всего себя по кровати, храпя при этом, как былинный русский богатырь Илья Муромец после тяжёлой битвы. Наверное, так на него подействовала перемена обстановки. Попал человек, в свою, родную стихию.

Я захватил с собой коробку с бумагой, которую вчера нашёл в ящике, и вышел из избушки, что бы разжечь костёр и приготовить завтрак.

Дрова, которые мне удалось собрать вокруг, назвать сухими было довольно трудно, и бумага из коробки была очень даже кстати.

Костёр, начал разгораться.

С утра было немного прохладно и сыро, и мне естественно хотелось, чтобы он это делал поактивней и шустрее..., поэтому я опять полез в коробку, за очередной порцией бумаги для костра.

Из неё я вынул папку, завязанную на тесёмки. Это была обычная канцелярская папка, зелёного цвета, уже изрядно потёртая. Я машинально развязал тесёмки, раскрыл её, и достал оттуда толстую, общую ученическую тетрадь.

Перед тем, как бросить её в огонь, я наугад открыл первую попавшуюся страницу и из простого человеческого любопытства присущего всем нам, прочитал несколько строк.

Кто-то писал: - "Неужели, это и есть Любовь...!? Но ведь это всё, очень и очень даже сомнительно,

зыбко и ненадёжно...! И вся эта, так называемая любовь, больше похоже на обыкновенную земную грязь, которая почему-то, очень сильно напоминает грязь из могилы, давно почившего лесника Каретина. И сейчас, какие-то другие сравнения, и в голову отчего-то не приходят. Но неужели мне, всю мою жизнь, придётся копаться в этой бесконечной, дурно пахнущей грязи, и ещё при этом, как плохой артист, пытаться играть эту незавидную роль и изображать из себя счастливого человека в этой жизни!? Ведь, как говорила мне моя бабушка: -" Надо БЫТЬ, а не Казаться..." - а вовсе не наоборот! А всё то, чем я занимался и продолжаю заниматься до сих пор, так же похоже на Любовь, как я сам..., на императора Нерона, или на поручика... Ржевского из анекдота. Хотя впрочем, может на него-то, как раз, я больше всего и смахиваю.... Кто его разберёт!? Какая всё-таки жизнь непонятная штука!? По крайней мере, для меня! Одна горькая тоска и безысходность...!" - писал в своей рукописи, какой-то парень.

– Любопытно...

– подумал я: - Пока с костром, мы немного повременим. Другой макулатуры для этого дела, у нас здесь, вполне достаточно. На досуге поинтересуемся, что этот товарищ, здесь ещё написал...?

Чайник медленно закипал....

Бродя все эти дни по тайге с Войновым, я далеко не всегда очень внимательно слушал, о чём он мне, что-то говорил.

Одна мысль, непоседливым буравчиком всё время копошилась в моей голове, и не давала мне покоя. Я думал о тетради. Что же там такое-этакое, ещё может быть...?

О своей находке, Иван Иванычу, я ничего не сказал.