ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анин Александр Николаевич Полигон Анин Александр Анин Александр Николаевич Annotation Анин Александр Николаевич Полигон ПОЛИГОН Роман Александр Анин Часть первая 1 Оттепель наступила не по срокам рано: был только конец февраля, когда зима разжала на время свои ледяные щупальца, уступив место теплым ясным денечкам. И хоть потепление это было преждевременное, не весеннее еще, а выходило по пословице "Весна днем красна": по утрам дворники посып'aли солью разбросанные кое-где по асфальту зеркальца замерзшей талой воды, а к полудню солнце начинало припекать так усердно - впору загорать. Под напором солнечных лучей сугробы стали похожи на горбушки хлеба, исклеванные гигантскими прожорливыми птицами. Задорно зазвенели голоса ребятни, разом высыпавшей на улицу с велосипедами, роликовыми коньками, досками и прочими орудиями детского активного досуга. Только все в природе имеет свое место и свое время. После недолгого солнечного буйства недогулявшая зима снова включила свой морозильный агрегат. Холодный северный ветер нагнал свинцовых туч - и как будто не было тепла. Снова снег, снова стужа... По ночам слышны были громкие сухие хлопки. Это мороз ломал кости деревьям, принявшим временное потепление за настоящую весну и уже пустившим по своим жилам кровь Земли. Застывая, кровь рвала стволы, и звуки этого костолома были похожи на стоны поверивших в оттепель и жестоко обманутых живых существ. Но, побесновавшись немного, зима стала выдыхаться, на этот раз уже бесповоротно. Задул напористый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они же превратились в циничных бюрократов, в формалистов! Работают для галочки. Отвыкли действовать без подсказки сверху. И откуда они только берутся? В детстве все такие правильные, в молодости - сознательные, идейные, с обостренным чувством справедливости, а потом - куда все девается? А комсомольские функционеры?! Рассматривают свои посты в комсомоле не как место, где можно послужить на благо своему отечеству, а как платформу для успешного продвижения по карьерной лестнице на бюрократический олимп. Тот же Кораблев... Где гарантия, что он не обюрократится через несколько лет?

Ладно, поживем-увидим. С ответом Белову пока торопиться не стоит. Пусть он прежде всего сам хорошо подумает. Васильев будет на Пленуме. Надо посоветоваться со старым товарищем. Пусть подскажет, можно ли в принципе обустроить часть брошенных сибирских земель, обеспечить на них хотя бы сносные

условия для проживания и ведения хозяйства. Он сам из Сибири, хорошо знает те места. Успокоить его, сказать, что его области отчуждение не коснется. Раз к нему Кораблев уже приходил, и он ему отказал, или, как он выразился, провел с ним разъяснительную беседу, возобновление разговора на эту тему будет выглядеть несолидным.

...Зазвонил телефон внутренней связи. Дежурный доложил о прибытии кортежа. Толмачев немного полистал тетрадь, потом закрыл ее и убрал в стол.

9

Белов сидел за столом в своем рабочем кабинете и быстро что-то писал в большой отрывной блокнот.

Сегодня в ЦК состоялось совещание по капитальному строительству. Толмачев тоже присутствовал на этом совещании, но не досидел до конца, уехал по каким-то делам. Выходя из зала и проходя мимо Белова, он несколько задержал на нем свой взгляд и, как тому показалось, даже чуть замедлил шаг, будто хотел что-то сказать. Но ничего не сказал и прошел мимо.

Сейчас Белов занимался тем, что приводил в порядок свои наспех сделанные на совещании записи, чтобы потом набросать план действий и сформулировать конкретные поручения профильным отделам ЦК.

Раздался телефонный звонок. Звонили из приемной Толмачева. Дежурный сообщил, что Генеральный секретарь приглашает его для беседы на послезавтра в девять часов утра. Белов поблагодарил, положил трубку и задумался.

Ему не нужно было особенно ломать голову, чему будет посвящена их беседа. Совещания, на которых решаются все текущие дела, начинаются в десять часов утра. Значит, встреча эта - внеплановая, и единственный вопрос, который на ней будет рассматриваться - это вопрос Полигона. У него будет, по его прикидкам, минут сорок на все: и чтобы изложить и обосновать идею, и чтобы ответить на вопросы.

Первое время после того памятного их разговора он жил ожиданием вызова. Но проходила неделя, другая, а Толмачев молчал.