ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анин Александр Николаевич Полигон Анин Александр Анин Александр Николаевич Annotation Анин Александр Николаевич Полигон ПОЛИГОН Роман Александр Анин Часть первая 1 Оттепель наступила не по срокам рано: был только конец февраля, когда зима разжала на время свои ледяные щупальца, уступив место теплым ясным денечкам. И хоть потепление это было преждевременное, не весеннее еще, а выходило по пословице "Весна днем красна": по утрам дворники посып'aли солью разбросанные кое-где по асфальту зеркальца замерзшей талой воды, а к полудню солнце начинало припекать так усердно - впору загорать. Под напором солнечных лучей сугробы стали похожи на горбушки хлеба, исклеванные гигантскими прожорливыми птицами. Задорно зазвенели голоса ребятни, разом высыпавшей на улицу с велосипедами, роликовыми коньками, досками и прочими орудиями детского активного досуга. Только все в природе имеет свое место и свое время. После недолгого солнечного буйства недогулявшая зима снова включила свой морозильный агрегат. Холодный северный ветер нагнал свинцовых туч - и как будто не было тепла. Снова снег, снова стужа... По ночам слышны были громкие сухие хлопки. Это мороз ломал кости деревьям, принявшим временное потепление за настоящую весну и уже пустившим по своим жилам кровь Земли. Застывая, кровь рвала стволы, и звуки этого костолома были похожи на стоны поверивших в оттепель и жестоко обманутых живых существ. Но, побесновавшись немного, зима стала выдыхаться, на этот раз уже бесповоротно. Задул напористый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Взгляд Сашеньки скользнул по приемной и остановился на диване.

– Пожалуйста, проходите, - обратилась она к "ботанику".

Первая попытка подняться вышла для того неудачной. Лишь неловко перевалившись на бок и опершись двумя руками о подлокотник, он с трудом оторвал свое тело от дивана. По лицу "премьер-министра" скользнула слабая улыбка. Лица остальных продолжали сохранять прежние выражения: они наблюдали

такую пантомиму не первый раз.

"Ботаник" зашел в кабинет, и Виктор в очередной раз посмотрел на часы. Ситуация становилась угрожающей: времени до встречи с Беловым оставалось в обрез. Минут через десять динамик заговорил снова:

– Кораблев и Федоров есть?

– Да, - ответила Сашенька.

– Пусть заходят... И Истцов тоже.

Истцов открыл дверь и, придерживая ее, пропустил вперед Виктора и "премьер-министра".

– Рассаживайтесь, - пригласил Журковский, подходя к каждому и пожимая ему руку.

– Знакомьтесь, - он оглядел всех, как полководец свое войско перед решающим сражением, остановил свой взгляд на Кораблеве, повел в его сторону рукой и продолжал.

– Кораблев Виктор Алексеевич, кандидат в члены ЦК КПСС, член ЦК ВЛКСМ, кандидат геологических наук, командир Всесоюзного студенческого отряда; Федоров Артем Евгеньевич, - Журковский повернулся в сторону того, кого Виктор мысленно записал в премьер-министры, - зав сектором экономического отдела ЦК партии; Солотов Олег Павлович, - он жестом руки указал на "ботаника", - доцент Института природы Севера Сибирского отделения Академии наук, и Истцов Станислав Георгиевич - секретарь ЦК ВЛКСМ, - завершил он представление. При последних словах Журковского Истцов привстал и слегка приклонил голову.

– Белов сейчас находится в поездке по регионам Сибири, - продолжал Журковский, - поэтому попросил меня собрать вас и сообщить об одном важном и, можно сказать, судьбоносном решении высшего руководства. Сегодня мы с тобой, Виктор, - он повернулся к Кораблеву, - должны были идти к Юрию Александровичу, чтобы обсудить окончательный вариант аналитической записки... Встреча отменяется. На днях Юрий Александрович встречался с Генеральным секретарем, который дал "добро" на продолжение работ по проекту "Полигон" и поручил подготовить проект соответствующего постановления правительства. В связи с этим вновь открывшимся обстоятельством меняется весь сценарий наших дальнейших действий.

Журковский продолжал говорить, но Виктор с трудом улавливал значение его слов. Только что услышанная новость своей неожиданностью вызвала в нем шквал эмоций. Эти эмоции не давали мыслям выстроиться в порядок, необходимый для осмысления происходящего. Неужели вопрос, которому он отдал последние пять лет жизни и на положительное решение которого уже перестал надеяться, наконец решился...