23
Нина стояла в проходе вагона и жадно всматривалась в проплывающие мимо картины сибирской природы. Как то встретит ее эта незнакомая земля? Хотелось, чтобы эта встреча не принесла ей разочарований, чтобы этот чужой пока для нее край принял ее. Она сама готова была принять его всем своим сердцем, готова связать с ним свою судьбу, потому что с ним связал свою судьбу человек, дороже которого у нее нет никого.
Она особенно отчетливо осознала это, когда провожала Виктора. Она стояла на втором этаже терминала аэропорта и наблюдала, как самолет Москва-Барнаул выруливал к началу взлетной полосы. Вот он закончил рулежку, замер, постоял немного, словно собираясь с силами, потом резко тронулся с места, набирая скорость, прокатил по полосе, круто взмыл вверх, развернулся и взял курс на восток. Еще минута - и он скрылся из виду. И тут она осязательно почувствовала образовавшуюся вокруг нее пустоту. Эта пустота ошеломила, она была непривычной, неестественной, пугающей...
Пока Виктор находился в Москве, даже если из-за его занятости они не виделись по нескольку дней, он все равно незримо всегда присутствовал в ее жизни, она постоянно ощущала его ауру, его поле притяжения. Для нее это было важной потребностью, было порукой душевного равновесия. Она к этому привыкла и думала, что так будет всегда, потому что так и должно было быть.
Но когда он сообщил ей о своем отъезде, это равновесие разом нарушилось. Она не помнит в подробностях все, что происходило потом. По инерции она еще продолжала
поддерживать разговор: отвечала на вопросы, сама о чем-то спрашивала, старательно обходя главное. Она догадывалась, что ведет себя не так, что надо как-то по-другому реагировать на это его сообщение. Но на нее вдруг накатило и поглотило ее цунами отчаяния, бессилия перед обстоятельствами, и она поняла, что выплыть из этой пучины уже нельзя, что она теряет его и ничего уже не может сделать. Не может, потому что все уже решено. И решено где-то там, в недоступных ей, а, может быть, и ему сферах.
К этому примешивалась еще и обида на Виктора, который, как ей казалось, принял резкий поворот в их судьбе как должное, без особого сожаления расставаясь с Москвой, расставаясь с ней. А еще была обида на судьбу, которая снова пытается разделить их. Все это порождало состояние гнетущей безысходности, парализовало волю, лишало способности логически мыслить. Отсюда ее неадекватное поведение в ту их встречу.
Некоторое время после того их разговора она еще надеялась, что все обойдется. Думала: вдруг изменится ситуация, и назначат вместо него кого-нибудь другого. Или он сам передумает. Все надеялась на чудо.
Когда прощались, попросила по прибытии на место сообщить, как добрался, как устроился.






