ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анин Александр Николаевич Полигон Анин Александр Анин Александр Николаевич Annotation Анин Александр Николаевич Полигон ПОЛИГОН Роман Александр Анин Часть первая 1 Оттепель наступила не по срокам рано: был только конец февраля, когда зима разжала на время свои ледяные щупальца, уступив место теплым ясным денечкам. И хоть потепление это было преждевременное, не весеннее еще, а выходило по пословице "Весна днем красна": по утрам дворники посып'aли солью разбросанные кое-где по асфальту зеркальца замерзшей талой воды, а к полудню солнце начинало припекать так усердно - впору загорать. Под напором солнечных лучей сугробы стали похожи на горбушки хлеба, исклеванные гигантскими прожорливыми птицами. Задорно зазвенели голоса ребятни, разом высыпавшей на улицу с велосипедами, роликовыми коньками, досками и прочими орудиями детского активного досуга. Только все в природе имеет свое место и свое время. После недолгого солнечного буйства недогулявшая зима снова включила свой морозильный агрегат. Холодный северный ветер нагнал свинцовых туч - и как будто не было тепла. Снова снег, снова стужа... По ночам слышны были громкие сухие хлопки. Это мороз ломал кости деревьям, принявшим временное потепление за настоящую весну и уже пустившим по своим жилам кровь Земли. Застывая, кровь рвала стволы, и звуки этого костолома были похожи на стоны поверивших в оттепель и жестоко обманутых живых существ. Но, побесновавшись немного, зима стала выдыхаться, на этот раз уже бесповоротно. Задул напористый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Виктор постоял немного в раздумье и направился к площади Ногина, пересек ее и по Китайскому проезду спустился к Москворецкой набережной.

Москва-река, как и сто, и двести лет назад, неспешно катила свои воды мимо большого города, безучастная к его заботам, радостям и печалям. Странные чувства испытывал Виктор, стоя у парапета и наблюдая за игрой солнечных зайчиков на поверхности воды.

Казалось - вот... Наконец, свершилось то, чего он добивался столько лет, обивая пороги кабинетов партийных начальников самого разного ранга, убеждая, доказывая жизненность проекта, выслушивая обвинения в своей некомпетентности, а часто - и во вредоносности своих предложений, идущих вразрез с линией партии. Если все, что он услышал сегодня, не сон, то вожделенная цель достигнута.

Но ликования не было. Не было даже простой удовлетворенности. Вместо этого были апатия и всплывающее откуда-то из глубин сознания иссушающее душу сомнение в нужности, достойности идеи. Идеи, составлявшей на протяжении последних лет смысл его жизни, а сейчас вдруг

показавшейся ему абстрактной, лишенной содержания, а потому легко уязвимой для критики. И еще где-то в подсознании зрела щемящая тревога, что эти апатия и неуверенность будут преследовать его теперь постоянно.

Он не осознавал в тот момент, что это его состояние есть результат эмоциональной перегрузки, которую он испытывал все последние месяцы, что пройдет время - и эта тревога уйдет, восстановятся уверенность в правильности выбранной цели, он укрепится в решимости идти ради ее достижения до конца и шагнет навстречу своему будущему другим: духовно окрепшим, более жестким и расчетливым. Но это будут те жесткость и расчетливость, без которых не может быть настоящей ответственности. Ответственности за большое дело и за людей, доверивших ему свои судьбы...

4

Закончилось очередное заседание высшего политического руководства страны. Переговариваясь на ходу, члены Политбюро и секретари ЦК направились к выходу.

Дождавшись, когда все выйдут из зала заседаний, Белов подошел к началу длинного стола, к тому месту, где сидел Генеральный секретарь, и встал в ожидании. Толмачев собрал разложенные на столе бумаги, уложил их в папку, с шумом захлопнул ее и только тогда поднял глаза на стоящего перед ним Белова.

– Вы что-то хотели сказать?

– спросил он его.

Тщательно подбирая слова, понимая,

что вот сейчас, в эту минуту решается судьба проекта, и, осознавая ответственность момента, свою ответственность за будущее Полигона, а, может быть, и за будущее страны, Белов произнес:

– Я хотел бы вас просить... чтобы вы меня приняли по одному очень важному вопросу.

– Что за вопрос?

– Вопрос непростой, - ответил Белов и после непродолжительной паузы продолжил.