— Они сидят там, раскрашивая
для тебя картинки. Я отдам их тебе, прежде чем уеду.
— К черту все это, — простонала я, откинула одеяло и спустила ноги с края кровати.
— Табита, — предостерегающе произнес Кори.
— Тише, ты. Я — не та, кого вчера прооперировали. Я в порядке. Оставайся на
месте.
Он вроде поуспокоился.
Кэнди протянула мне руку, но ничего не сказала про пижаму, в которую я была
одета уже вторые сутки, или про стойку с капельницей,
которую толкала следом за мной.
Это была та ее часть, которую раньше я видела нечасто, поэтому подумала, уж не
придумала ли я себе ее зацикленность на внешности. Или, возможно, она просто исчезла
вместе с моим отцом.
— Остановись здесь, — сказала она и мягко подтолкнула меня сесть в кресло у окна.
Я подчинилась.
Даже при том, что я не хотела этого признавать, я с удовольствием воспользовалась
предложенной передышкой. Мышцы тела, как и руки, ощущались воспаленными. Пройти
через всю комнату разом, оказалось для меня слишком утомительно.
Мачеха залезла в свою большую сумку, достала косметичку и расческу, а потом
несколько раз пригладила ей мои волосы, после чего скрепила их несколькими
блестящими зажимами. Я не протестовала, когда кисточкой она нанесла румяна мне на
щеки и подкрасила губы блеском.
— Вот, — довольно произнесла она. — Так намного лучше. Это добавило немного
румянца твоим щечкам.
Ладно.
Я не сошла с ума. Кэнди все еще была Кэнди.
107
Я вышла, чтобы поздороваться с девочками, готовая к слишком крепким объятиям
для моих ноющих костей, переполненная радостью от мысли, что мой отец наконец-то
будет привлечен к ответственности.
Я была свободной.
Эпилог
Один год спустя
Телефон завибрировал, и я взглянула на экран.
Это просто Кэнди напомнила мне не
забыть о школьном спектакле Кристал. Как будто я могла, девочки в принципе не
говорили ни о чем другом.
Они не понимали, что прошел ровно год с того момента, как меня похитили. Я
хотела, чтобы они были рядом, подумав, что мне будет трудно пережить годовщину, но, в
конце концов, это был всего лишь еще один обычный день.
Мой отец все еще находился под стражей, и это было всем, что имело значение. Я не
думала, что он освободится в ближайшие двадцать лет, даже если его поведение будет
самым примерным.
Пока он находился в тюрьме, большинство моих страхов... испарились.
Я встала. Это было трудно, но не невозможно. Единственная вещь, которая
удерживала меня на месте, заключалась в том, насколько удобным казался диван под
стеганым одеялом матери Кори.
По пути на кухню я захватила пустую кружку из-под горячего какао.
Увидев Кори перед раковиной, я рассеянно похлопала его по попе и тут же
оказалась зажата между ним и столом, когда попыталась поставить свою кружку в
посудомоечную машину.






