Видимо, перед смертью более крупный хищник напал на него, порвал, намеревался проглотить. Но зверь, даже смертельно раненый, сражался до конца, перед самой смертью он своими шипами порвал горло убийцы и утащил с собой в могилу.
Я вспомнил свои сны, вспомнил тень, приближающуюся ко мне из темноты, кровь и боль, а потом - тишина... Я знал, к чему идет рассказ старика.
– Володя был восхищен этим зверем, буквально боготворил его. Уж не знаю, почему, но он приписал ему внутреннее благородство. Я не спорил, потому что видел, что для него это важно. Володя считал, что этот зверь достоин большего, чем возродиться в первой серии и стать собачкой на поводке. С удвоенной энергией он приступил к поиску новой формулы. Он мог работать свободно: созданием зверей первой серии теперь занимались его ассистенты. Его работа принесла результат: зверь второй серии должен был быть наполовину человеком, на сорок процентов - зверем, на десять - морским существом. Но его любимый зверь был
слишком ценен, чтобы использовать его в первом эксперименте. Первой была самка, Ева... Она не только выжила, но и достигла высокого уровня развития за короткий промежуток времени. Это окрылило Володьку, он решился. К генетическому материалу того зверя он добавил гены электрического ската и... свои собственные. Я не знаю, зачем он это сделал, раньше он так не поступал, но я не был удивлен. В этом случае такое поведение казалось логичным для него. Так появился ты, Кароль.
Островский посмотрел на меня, ожидая, что я хоть как-то прореагирую, но я молчал. Долго он не выдержал:
– Володя создал тебя в своей самой первой лаборатории, не решался перевезти на материк. До того, как позволить тебе пробудиться, он провел так называемое "подсознательное обучение": убедился, что ты будешь знать речь. Большего он добиться не смог, но это - уже много. И вот однажды он привел тебя в сознание...
Я поднял руку, призывая его замолчать; рука дрожала.
– Хватит. Я помню, что было дальше.
Я поднялся - неловко, неуверенно, без своей обычной грации. Меня покачивало, но я быстро восстановил равновесие.
– Куда ты?
– Лита тоже вскочила с кресла.
– К реке.
– В лодку?
– Нет.
Мне хотелось побыть одному, разобраться с тем, что на меня обрушилось. Но тут Лита лишилась своей способности понимать меня и проявила баранье твердолобие:
– Я пойду с тобой!
– Не надо.
– Надо! Ты бы себя видел...
– Я сказал не надо, оставь меня в покое!
Она попыталась удержать меня, но я был не в духе. Я толкнул ее легонько, как мне показалось, однако девушка перелетела через всю комнату и врезалась в стену с такой силой, что стена треснула. Если бы кто-то другой попробовал сделать такое с моей Литой, я бы порвал его на куски. Сейчас же я не чувствовал ничего... Я знал, как онемевает тело.






