Так что я отскреб себя от пола и устало поплелся к льдине. У меня даже не получилось с первого раза вогнать в нее хвостовой шип: поверхность громадины оказалась скользкой. Все, это последний раз! Иначе у меня хвост отвалится, а без хвоста я не смогу удерживать равновесие, буду вечно заваливаться назад. Да без хвоста я жить не смогу!
Отдыхал я всего час, поэтому энергии скопилось совсем мало, но я дал волю и этому ничтожному запасу. По телу будто судорога пробежала... противно. Я не удержался на ногах, а льдина раскололась на несколько крупных осколков.
Вот
до чего довели! А первым ударом я такие же глыбы в крошку дробил! Люди, что с них взять.
Я сидел на полу; это было своего рода актом протеста. Сейчас опять начнут что-то говорить про испытания, про чистоту эксперимента. Им-то хорошо, устроились, небось, в отдельной комнате, ходят, когда им хочется, поесть могут! А я тут торчу усталый, голодный, а теперь еще и замерзший!
Когда двери открылись, я ожидал, что увижу очередную группу запуганных стажеров, а вошла Лита. Она тоже выглядела утомленной. Зная ее, я был почти уверен, что все это время она не отдыхала по-настоящему. Не из-за необходимости, а просто из солидарности со мной. Она это делала даже когда мы были плохо знакомы - вот такое у нее странное чувство справедливости. Глупо, конечно, но мне приятно.
– Мы закончили, - она едва заметно улыбнулась.
– Идем.
Наконец-то! У меня была одна мысль: добраться до бассейна, забиться
в свою нишу и заснуть. Даже есть не буду, только спать.
Смотрительница заметила мое состояние:
– Извини.
– Ты ж не виновата.
– Знаю, но они перед тобой не извинятся.
Что верно, то верно. Многие на базе относились ко мне очень даже неплохо, но не все. Как минимум треть сотрудников все еще считала меня злобной двуличной креветкой, от которой добра не жди. И это после того, как я чуть не умер, защищая людей!
– Как поиски?
– Плохо, - призналась она.
– Последнее, что мы знаем, это то, что он покинул Кубу три недели назад. Куда направился - неизвестно.
Было у меня желание спросить, кто все-таки предоставляет ей эти сведения, но я сдержался. Если будет надо, она сама скажет.
Я, в сущности, очень мало знал о Лите. Но я никогда не находил подходящего момента расспросить ее. Впрочем, недостаток знаний не влиял на мое отношение к ней.
– Ну, хоть что-нибудь выяснить удалось?
– без особой надежды спросил я.
– О том, что я делаю...
– О том, что ты делаешь, книги пишут. Самая интересная из них называется "Уголовный
кодекс".
Ха-ха, как смешно. Усталого меня каждый пнуть норовит!
– Я серьезно!
– Удалось, Кароль, причем сразу, все остальное было уже их научной любознательностью. Ты у нас, оказывается, электрический скат!
– Чего?!
– Шучу. Насчет ската. Но ты электрический. Никакой это не огонь, Кароль, ты просто бьешься током.






