При этом они издавали приглушенные звуки, похожие на свист дельфинов.
Я не сразу понял, что они просто играют. Странно было видеть игру в этом месте... может, не все тут хищники?
Я сделал несколько кадров, но все равно остался. Мне нравилось смотреть, как штуковины перекатываются с цветка на цветок. Это были именно штуковины - не твари и не уродцы, как я условно именовал всех остальных. Игольчатая мелочь - каждое существо было не больше моей ладони - казалась совсем беззащитной и безвредной.
Мне следовало догадаться, что никакой мир не может состоять только из хищников. Кто-то должен стоять внизу пищевой цепи - кто-то кроме водорослей! Так что эти штуковины -
не более чем закуска. Жаль, они забавные.
Я собрался уплывать, когда писк стал более резким и тревожным. Обернувшись, я увидел, что штуковины сбились в кучу на цветах, а по дну к ним приближаются два крупных - может, с меня размером, - хищника. Они напоминали пресноводных раков, только с более плоскими телами, покрытыми гибкими пластинами брони.
В принципе, штуковины были достаточно высоко, даже слишком высоко... Но ракоподобные быстро продемонстрировали, что для них это не помеха - массивными клешнями они могли срезать цветков по пять за раз.
Свалившиеся вниз штуковины пытались укатиться, но хищники, хоть и медлительные в целом, ловко орудовали клешнями. Раздался писк, отчаянный, резко оборвавшийся. Иглы не помогали, мелкие существа были разрублены на куски. Покончив с одной штуковиной, хищники не отступали, а ловили новую, собирая перед собой гору искромсанных трупиков.
Сначала я не собирался вмешиваться. Судя по уверенным движениям этих раков-переростков, они привыкли к такой охоте, то есть, ничего необычного не происходило. А если так, то чего я буду встревать? Я уже вмешался в местную жизнь, когда покалечил моллюска - и к чему это привело?
Но мне было жаль штуковин, особенно одну из них - черную, которая умела сворачиваться колесиком. Это была не симпатия, а именно жалость к существу, которое природа создала слишком уж неуклюжим для жизни. Так что когда черненькая попала в клешни, я отреагировал.
Убить раков было до смешного просто: два быстрых удара шипом между выпученных глазок, и хищников не стало. Но к тому
моменту из всей стайки в живых осталась только одна штуковина... ну и ладно. Я что, приехал виды сохранять?
Я разжал клешню и выпустил существо, но оно не спешило убегать. Грустные глазки смотрели на меня неподвижно и даже жалобно. Не на того нарвался! Я прекрасно знал, что никаких эмоций в этих глазах нет, их создают особенность формы и мое воображение. Так что уплыл я без сожалений, намереваясь больше никогда не вспоминать о штуковине. Все, мой лимит добрых дел на сегодня исчерпан!
Мне больше нечего было здесь делать.






