Дмитрий слышал, что приятель после дембеля подался в ментовку, в "пэпээсники". Но там что то у него не сложилось и сейчас он вроде как зацепился в одном из местных ЧОПов. Одет в темные брюки и светлую рубаху с коротким рукавом, плотно облепившую его мускулистый торс. Стрижен под ноль; пахнет от него пивом и мужским дезодорантом.
– Ну, привет, Димон!
– Супрун, белозубо улыбаясь, хлопнул приятеля по плечу.
– А ты ничего так... отъел физию, я вижу?! Ну чё, сбежал от своей "диспетчерши"? Ну и молодца... хотя, конечно, это твое личное дело!
Крепыш, в котором роста было, как и в Краснове, чуть за сто восемьдесят, но веса кило эдак на двадцать поболее, обернулся
к третьему, в котором Дмитрий уже успел признать еще одного знакомого по детским годам - Шулепина.
– Вот, Щульц тоже набивается к нам в компанию!
Третий парень был их сверстником, учился до восьмого в параллельном классе. Баскетбольного роста, за метр девяносто, порывистый, неспокойного характера, но довольно тщедушного телосложения. Лицо у этого Шулепина, точно у лошади: длинное, худое и узкое. Сам он светлой масти, а вот глаза почти черные, чуть навыкате; взгляд внимательный и какой то горячечный; с детства у него неправильный прикус, - верхние зубы торчат вперед, так что их почти не закрывает верхняя губа. Лоб высокий и чуть скошенный к надбровьям; короткая стрижка, как и у Супруна...
– Здорово, Игорь, - негромко сказал Краснов.
– Давненько не виделись. Слышал, что ты снялся куда то. Говорили даже, что ты в Москву уехал.
Шулепин, на котором были черные брюки, черная с
красными вставками майка и легкая куртка темного окраса, обнажил свои длинные верхние зубы - вроде как он тоже рад повидаться с "другом детства"... А потом вдруг вскинул руку в знакомом по фильмам и кадрам приветствии!
– Зиг хайль!!
– произнес он бесцветным голосом.
– Слава русским патриотам! Рад тебя видеть, Димон. Здорово!
И тут же протянул ладонь для рукопожатия.
Краснов, несколько удивленный этой его выходкой, все же обменялся с ним вялым рукопожатием. Надо сказать, что он не слишком жаловал этого типа. Не то, чтобы Шульц - эта кличка закрепилась за Шулепиным еще в школьную пору - когда то перешел ему дорогу. Да и "махаться" с ним не доводилось, или там конкурировать за девчачье внимание. Но что то в нем было такое, что отбивало желание корешиться с этим парнем, иметь с ним тесные приятельские отношения. Впрочем, то были давние дела: за те несколько лет, что они не виделись, многое могло перемениться, в том числе и характер человека...
Супрун ненадолго вернулся к машине, в которой, кажется, находились еще двое
или даже трое парней. Открыв дверцу со стороны кресла пассажира, он бросил какую то реплику, затем махнул рукой - как бы попрощался.






