Он к своему ужасу почувствовал, что защита разрушена, и он взлетает. Он завис на высоте около двух своих ростов над площадью двора замка. А потом его одежда, его амулеты стали осыпаться с тихим шорохом, мелким порошком. Он со все возрастающим ужасом вглядывался в лицо этой молодой девушки, пытаясь по ее лицу угадать свою дальнейшую судьбу.
Всю дорогу к крепости, Ксюха пыталась расспросить наших конвоиров о зоне, о запрете входа в зону. О причинах запрета, но они отмалчивались, ни на один ее вопрос ответа не последовало. Она все больше распалялась.
— Ты чего завелась, поинтересовался я.
— Не знаю. Ты же знаешь, что храмы ничего плохого сделать не могут, они передают знания. Ты понимаешь, ЗНАНИЯ. А здесь, на Эдаре, судя по всему установлена монополия на получение знаний. Ведь не просто так, установлен запрет на посещение зоны действия храма. Не понятно только как они ее чувствуют, как определяют ее границы. Получается, что эта гильдия, нет даже не гильдия, а руководство гильдии держит власть с помощью магии, и не допускает появления конкурентов.
— Это то понятно, но чего ты злишься, мы подобное видели и раньше?
— Претит эта диктатура, а эти, молчат, не ответили ни на один вопрос. Ведь они тоже являются членами системы, винтиками системы диктата. Ответила мне она.
— Может они не знают, ничего другого. Они эти запреты могут воспринимать, как должное, когда зародилась эта система мы не знаем. Может они искренне верят, что зона приносит вред. Чтоб делать выводы необходимо изучить историю проблемы. И в любом случае виноваты не они, а их руководители.
Ксюха успокоившись, ответила.
— Ты прав, но я от них все равно не буду терпеть хамства. Я больше не собираюсь скрывать свою силу. Будет ко мне хамское отношение, буду воспитывать.
— Только
без членовредительства, попросил я.
Когда мы прибыли в замок, как только въехали на его территорию, сразу наткнулись на типа который сумел сразу вывести Ксюху из себя. Тот увидев ее произнес.
— О какая красотка, конечно слишком молода, но это тот недостаток который быстро проходит сам, с течением времени, а неопытность мы исправим, этому быстро учатся, а мы хорошие учителя. Чур я буду первым ее учить.
Ксюха ласково спросила.
— И чему ты собираешься меня учить?
— Как любить настоящих мужчин, ответил тот, а не желторотых молокососов, при этом выразительно посмотрев на меня.
— А если я буду против, тем же ласковым голосом спросила Ксюха.
Тот хохотнув, ответил.
— А кто тебя спрашивать будет, если будешь сопротивляться, это даже интересней, ответил тот.
Прибывшие с нам, как только начался этот разговор, сместились в сторону и прижались к стене, а находящиеся во дворе замка остальные патрульные, слушали эту перебранку с улыбками на лицах, подзадоривая ведущего разговор с Ксюхой.






