– Есть какие-нибудь предположения, почему мы здесь?
Микаэль пожал плечами.
– Ни одного. Но в любом случае, это не к добру.
–
Микаэль, ты никому не говорил о нас?
От взгляда, которым парень ее наградил, ей стало неуютно, и она поняла, что выставила себя идиоткой, даже просто допуская в мыслях, что Микаэль мог бы рассказать о ней или Сорене.
– Нора, - произнес он, чуть ли не шепотом, - Я даже сам с собой не говорю.
Теперь настала ее очередь смеяться.
– Прости, Ангел. Я просто параноик.
– Все в порядке. Даю слово, что никому не рассказывал. Я никогда никому ничего не говорю.
Нора встала и подошла к Микаэлю; сев рядом, девушка пристально уставилась на него. Тот попытался отвести взгляд в сторону, но Нора щелкнула пальцами перед его лицом и указала прямо на свои глаза. В этот же момент серебряные глаза встретились с ее зелеными.
– Ты говорил со мной тогда, той ночью, - выдохнула она ему на ухо.
Бледное лицо Микаэля залилось румянцем, когда он прошептал: - Это был всего лишь сон.
Нора легонько подула на его шею возле уха.
– Тогда у нас был один и тот же сон.
Зрачки Микаэля расширились, Нора знала, что он вспоминал ту ночь, когда Сорен подарил его ей - как подарок и испытание. Подарком она насладилась, однако испытание провалила.
– Ты в порядке?
– спросила Сатерлин, делая шаг назад, чтобы дать ему передышку.
Микаэль нервно потер руки.
– Да, думаю, все нормально.
– Сорен дал тебе ту книгу?
– Да, она помогла. Спасибо, - ответил Микаэль.
Нора уставилась на ее старую потрепанную копию «Другого Таинственного Сада», классическую работу по психологии сексуального подчинения.
– Всегда рада помочь. Это наш священник сейчас говорит по телефону?
Микаэль кивнул.
– На каком языке?
– Сейчас на французском.
– Микаэль наклонился ближе к двери.
– А теперь на датском.
– Да уж... у меня для тебя одна хорошая и одна плохая новость.
– А именно?
Нора вернулась
на скамейку и закинула ногу на ногу, привлекая этим движением внимание Микаэля.
– Плохая – это французский. Где французский, там и Кингсли.
– Кто такой Кингсли?
Нора усмехнулась. Кто такой Кингсли? Кингсли Эдж, Король Порока в Нью-Йорке. Наполовину француз и полный извращенец. Ее любовник от случая к случаю и лучший друг Сорена. Ну, «лучший» в те моменты, когда Сорен не угрожал его убить.
– Французский плох тем, что Кингсли всегда звонят, если нужно сделать что-то неправомерное. Но вот датский - это хорошо. Сорен всегда звонит племяннице в Копенгаген по воскресеньям после обедни, поэтому все не настолько плохо, чтобы он изменил своим привычкам.
– У Отца С есть племянница?
Микаэль казался удивленным такой возможностью. Нора улыбнулась ему. У Сорена была аура человека, который, казалось, уже родился взрослым.






