– Ты знаешь, что она годится тебе в матери? Я знаю, что она не выглядит на свой возраст, и один Бог знает, насколько несоответственно ему себя ведет, но так оно и есть.
– Это была просто поездка домой, мама. Она хорошая. Она не такая, как ты думаешь.
– Я думаю, что она очень опасная женщина. И я думаю, что тебе могли бы причинить вред, если бы ты провел с ней больше времени.
Микаэль задумался, как могла Нора жить настолько невозмутимо. Будет ли он когда-нибудь таким же бесстрашным как она? Микаэль вспомнил, как несколько месяцев назад слоняясь по коридорам церкви после службы, подглядел за разговорами Норы. Одна из этих дряхлых летучих мышей, посещающая службу, разошлась насчет мерзости содомии. Нора похлопала женщину по спине и сказала: «Если это мерзость, то потому, что вы к ней неправильно относитесь. Расслабьтесь и получайте удовольствие. И вам даже понравится» С этими словами Сатерлин упорхнула, оставляя старых дам краснеть и пыхтеть от злобы. Микаэль вынужден был скрыться в одном из туалетов, и смеялся до колик в животе.
Бесстрашный. Он мог стать таким.
– Мне нравится боль, - сказал он.
Его мать покачала головой.
–
Не напоминай мне.
Микаэль повернулся, собираясь уйти. Он чувствовал, что провел большую часть последних двух лет, отворачиваясь и сбегая от матери. Гораздо больше он хотел бы подбежать к ней и обнять, чем сбежать еще раз. Но теперь это больше не казалось возможным вариантом.
– Меня не будет все лето. Я уезжаю в четверг. Ничего страшного?
– Хорошо, - ответила мама.
Казалось, он услышал в ее голосе нотку облегчения.
– Если это так необходимо. Снова будешь вожатым в лагере?
– Что-то вроде того, - ответил он. – Мне не нужны деньги и вещи. Тебе не нужно обо мне беспокоиться.
– Я беспокоюсь о тебе со дня твоего рождения. И не перестану этого делать сейчас.
Микаэль хотел рассмеяться, но голос, казалось, пропал, он повернулся, собираясь уходить.
– Микаэль?
Медленно парень обернулся и посмотрел на маму.
– Ты же не собираешься в лагерь этим летом, ведь так?
– Мама, я…, - протянул Микаэль, и остановился.
– Не думаю, что хочу знать, чем ты собираешься заниматься…ведь нет?
Микаэль тяжело вздохнул.
– Нет, наверное, нет.
Первый порез Сорен сделал на ее бедре.
Это был неглубокий надрез, длиной в дюйм. Кровь текла медленно, собравшись в каплю, она скользнула тонкой линией по ноге, высохнув на коже раньше, чем успела упасть на черную простыню.
Второй порез Сорен сделал на животе по кромке грудной клетки.
– Поговори со мной, Элеонор, - приказал Сорен, делая третий надрез, длиной в полдюйма, на ее груди.
– Ауч.
Нора слегка рассмеялась. Сорен посмотрел на нее сверху вниз, в его глазах тлели любовь и желание.
– Будет не так больно, если ты будешь разговаривать. О чем ты думаешь?
– Я думаю, что мы давно этого не делали, Сэр.






