– Выдав эту столь длинную для его ослабевшего организма фразу, рыцарь все-таки отключился.
Портал, значит. Ну и откуда он в этом овраге? Я разглядывала жезл с любопытством. Вот оно — первое доказательство того, что в этой реальности присутствует магия. Навершие было простым шарообразным. Никаких орнаментов, рун и голов экзотических животных, просто шар. Решив устроиться хоть немного удобней, я облокотилась на рыцаря и вертела жезл в руках. Затем решительно взялась за шар. Может, там, где бы это ни было, мы встретим людей — хоть какая-то надежда на помощь. В глазах
на мгновение потемнело, внутренности как-то очень неприятно сжало, и в следующее мгновение мы оказались во дворе какого-то строения.
То, что строение покинули давным-давно, было видно очень отчётливо. Разрушения, причиненные камню временем, указывали на то, что покинули его несколько сотен лет назад. Приехали, что говорится. В это время рыцарь снова зашевелился и открыл глаза. Я встрепенулась.
— Артур, где мы?
Артур.
Всё сливалось в моей голове. Уже очень скоро я перестал отделять явь от бреда. Промежутки просветления становились всё короче, и я, как ни старался, не мог задержаться в этих промежутках. Всей моей силы воли хватало только на то, чтобы не падать. Но даже этого мне не удалось. Момент, когда я стал заваливаться на Гвиневру, я еще помню. В моей голове мелькнуло, что она слишком хрупкая — ей меня ни за что не удержать. Сколько я был без сознания, трудно сказать, но пришел в себя я в каком-то овраге. Я лежал на листьях и был один. Никогда не думал, что одиночество может вызвать такую панику, что поднялась во мне. Все мои чувства кричали: «Она ушла. Зачем ей с тобой возиться? Она и так слишком много времени потратила на незнакомого человека». Я был полностью солидарен с этими моими чувствами. Гвиневра явно не знала, кто я. Она спросила, как меня зовут — а ведь если бы она узнала во мне герцога Фарли и помогала мне, рассчитывая на вознаграждение (видит
Бог, я не поскупился бы на награду моей спасительницы), то Гвиневра знала бы, что меня зовут Артур. Но её вопрос сразу заставил меня поверить в человеческое бескорыстие. Однако, похоже, всему есть предел, и, видимо, доброта тоже его имеет. Она ушла, оставив меня на каких-то листьях в каком-то овраге. Если бы у меня были силы, я бы завыл.
Очень скоро я понял, что ошибался, Гвиневра вернулась и объяснила, что уходила вперед, чтобы найти подъем, по которому мы сможем выползти из этой земляной ловушки. Чувство паники сменилось таким облегчением, что я снова чуть не потерял сознание. Это нехорошо. Я — высокородный рыцарь, хоть и рожденный по другую сторону простыни, но мои родители не могут похвастаться низким происхождением. Я — воин, наконец.






