А на лезвии возле гарды выгравирован точно такой же знак, что и на перстне. Я ещё раз внимательно рассмотрел гравировку на камне печатки: меч и очень тщательно прорисованные завихрения воздуха. Никогда не видел ничего подобного. Интересно, что же означает этот знак. Я попробовал снять перстень, чтобы разглядеть знак поближе: не тут-то было! Перстень даже не пошевелился. Странно, вчера он был немного большеват, а сейчас я не могу его даже повернуть. И в то же время никакого дискомфорта от того, что он передавил палец, я не ощущал. Всё-таки артефакт. Все демоны бездны! Ладно, что это за артефакт, мне сможет сказать маг, нужно только
побыстрее до него добраться. А вот продать колечко не получится — разве если только вместе с пальцем. А кто сказал, что я готов пожертвовать частью своего тела для оплаты чего бы то ни было?
На столе, кроме меча, лежало хорошо запеченное мясо, завёрнутое в листья лопуха. В шлеме, стоящем возле огня, находилась вода, которую Гвен вчера тщательно прокипятила. Нужно позавтракать и выбираться отсюда — что я и предложил сделать своей спутнице.
Она всё ещё лежала на нашей импровизированной (невероятно жёсткой!) постели. После моего предложения Гвен со вздохом поднялась и подошла ко мне. Посмотрев на куски мяса, женщина скривилась, но взяла один и принялась жевать.
— Всё-таки это редкостная гадость, — наконец произнесла она, когда мы закончили есть.
Утолив жажду из моего многострадального шлема, мы принялись собираться. Остатки воды Гвен выплеснула в камин. Зачарованные дрова сразу же перестали поддерживать огонь, и комната погрузилась в полумрак. Сложив в сумку сапожки и костяные наросты бограза, она помогла мне укрепить пояс с мечом на положенном им месте и взяла в руки жезл перемещения.
Поворот навершия, несколько тактов просто отвратительных ощущений — и вот мы оказались в куче какой-то прошлогодней листвы. Судя по всему, это и был злополучный овраг, из которого нам придётся как-то выбираться.
— Идти вперёд все-таки не имеет смысла — там стены ещё более отвесные, чем здесь, — пробормотала моя спутница.
Вообще-то взобраться наверх можно было без особого труда, но это было тогда, когда я ещё был здоров. Что же делать сейчас, я просто не представлял. Пока я размышлял, сидя на земле, Гвен ходила вдоль оврага и бормотала:
— Интересно, вот почему я не увлекалась в свое время скалолазанием?
Я между тем высматривал
место, по которому взбираться будет легче. Мое внимание привлекли корни дерева, растущего на краю оврага. Если использовать их как опору и помогать себе ножом, то в этом месте вполне можно попробовать взобраться наверх. Краем уха я слушал непрекращающийся бубнеж Гвен.






