– Вы подстроили сцену измены в тот вечер, чтобы Саманта порвала со мной отношения?
– ошарашенно уставился на нее Рауль. На какие подлости способна еще эта мерзкая женщина? Мало того, что она украла бриллиант, дабы посеять, уже очевидно, семя ненависти в Рауле к Саманте, но вдобавок совершила ужасающий
поступок.
– Какая роль была отведена в вашем грязной игре Джозефу?
– Деньги решают все, Рауль!
– просто ответила Элизабет, притворяясь или, в действительности, ничего не видя плохого в том, что вытворила.
– Я подкупила твоего друга! Ему нужны были большие деньги, чтобы организовать свою выставку, как у тебя, но не было возможности их достать, а я помогла. Он справился похвально, подмешав в твой виски немного снотворного. Упаси Боже, мы не хотели тебя убить, а получить доказательства твоей измены. Ах, да...Я и горничной в отеле заплатила, чтобы она так же приняла участие. Правда, несколько лет назад твой друг стал сожалеть об этом и донимать меня звонками и просьбами признаться во всем, и мне пришлось….Ты, наверняка, в курсе того, что в припаркованную машину Джозефа врезался грузовик? Несчастный случай, конечно же!
Побледнев, Рауль запустил пальцы в волосы, взъерошив их. Неужели перед ним убийца? Ради достижения собственных целей она пустилась в крайности и отняла человеческую жизнь...Такого Рауль и представить не мог в страшном сне.
– Для чего вы убили Джозефа?
– недоуменно спросил Рауль, так как смысл отказывался от него доходить, а в голове пульсировало одна лишь верная и пришедшая догадка. Убийство. В их истории любви с Самантой есть пятно крови.
– Если бы он все рассказал, то моя бы дочь возненавидела меня, -Рауль только сейчас постепенно осознавал, что Элизабет Джеймс — безумная женщина. В прямом смысле. У нее большие и вряд ли решаемые проблемы с психикой, если за деньги она готова идти на преступления.
– Разве я могу ненавидеть тебя,
мама?
– послышался сзади них голос приближающейся Саманты, и Рауль усилием воли не вскочил на ноги. Именно он пригласил девушку в кафе, сообщив, что у него есть шанс доказать свою невиновность. До последнего Рауль сомневался, придет ли она или нет, но она, видимо, пришла давно, устроившись за задним столиком, прикрывая лицо газетой. В простых джинсах и белой блузке, без косметики с распущенными волосами и опухшими от слез глазами Саманта вызывала нетерпимое желание прижать ее к груди и успокоить.
– Дочь, ты…
– Я не могу ненавидеть тебя, потому что ты родила меня, -поджав губы, сказала Саманта.
– Но я ненавижу себя, что ты — моя мать! Не прикасайся ко мне! Твои руки обагрены кровью, а сама — пропитана алчностью и мерзостью насквозь.






