Вдруг рыжеволосый высокий мальчишка, больше напоминающий школьника, чем взрослого парня, воспользовался суетой, незаметно пробрался к пустому игровому столу и схватил одиноко лежащую на зеленой поверхности сумку. Не зря Адриан установил в каждом углу казино камеры ради всеобщей безопасности.
– Итак, вашу сумку действительно украли, мадемуазель Канарис, – заключил Рауль, выключив ноутбук и сняв диск. – Я скажу охране, чтобы они передали запись полиции... Возможно, вы знаете этого парня?
– Там было столько незнакомых мне людей, в том числе и он, – тихо прошептала Мария, и Рауль невольно отметил, как задрожала ее нижняя губа. – Я всего три дня назад прилетела
в Монте-Карло. Целых четыре года откладывала зарплату на эту поездку, а тут... В сумке были мои кредитки и кошелек, хоть паспорт остался дома, но что же теперь мне делать? В чужой стране, где, кажется, и за воздух надо платить, я осталась без цента!
– Вы ведь не будете плакать, да? – ошарашенно спросил Рауль, но было уже поздно. Крупные капли слез, сорвавшись с пушистых ресниц, скатились по щекам, и девушка, прикрыв лицо ладонями, приглушенно зарыдала.
Впервые за столько лет Рауль Дюмон растерялся, не зная, как обращаться с плачущей девушкой. Не то чтобы он никогда не видел женщин в подобном состоянии, хотя, что скрывать, кроме Саманты никто не плакал в его присутствии. Он прекрасно помнил, как глаза цвета виски наполнялись слезами, стоило ему упомянуть о его покойной матери. Саманта тогда, как казалось Раулю, искренне сочувствовала постигшему семью Дюмон горю, утешая его, но все же расстраиваясь сама.
Проклятье! Отрывок из прошлого жестоко врезался в память Рауля, заставляя мысленно возвращаться в прошлое, где теплые объятия Саманты Джеймс служили для него укрытием от всех неприятностей. Объятия, вселяющие в него веру в то, что любая беда обойдет их стороной, если они будут вместе.
Крокодильи слезы! Лживое понимание!
Но почему-то именно сейчас ему хотелось вновь провести подушечкой пальца по влажной щеке Саманты, развеять ее печаль и с
нескрываемым удовольствием лицезреть широкую улыбку!
Увы, былые моменты, пусть и пропитанные насквозь фальшью, вернуть невозможно, да и не нужно!
Рауль поднялся с кресла и осторожно отнял руки Марии от лица, вглядываясь в заплаканное лицо. Стала бы расстраиваться по поводу украденного кошелька и сумки Саманта? Нет, так как ее состояние и бюджет позволяли ей не обращать внимания на эти пустяки. Однако Мария Канарис, похоже, не была наследницей крупного состояния.
– Возьми платок! Когда ты плачешь, то становишься похожей на гадкого утёнка! Вытри слезы… – Рауль замер, протянув ей вытащенный с кармана белоснежный накрахмаленный платок.
Гадкий утенок.






