— Харви, — промямлила я себе под нос, и вместо того, чтобы ответить на рукопожатие, осушила бокал с ромом до дна и со звоном опустила на барную стойку. Слегка скривилась и прикрыла рот ладонью, словно это поможет справиться с пожаром в горле. — Харви, это имя или фамилия?
Парень усмехнулся.
И его смех мне понравился ещё больше. Облизал губы, отведя задумчивый и слегка напряжённый взгляд в сторону, а затем вновь посмотрел на меня:
— Просто Харви.
— Харви Харви? — усмехнулась я, чувствуя, как в голове просыпаются первые пьяные звоночки. — Ладно, Харви Харви, — я протянула ему пустой бокал, — повтори.
Парень слабо улыбнулся и бросил спокойный взгляд на левую часть моего лица, хорошенько прикрытую волосами:
— Расслабься… Аритея. Меня ничуть это не смущает.
Он протянул мне выпивку, а я всё так и не решалась поднять на него взгляд, плотно прижимая ладонь к левой стороне своего лица, по привычке пряча искорёженную ожогами кожу, что досталась мне вместе с детством, которого я не помню.
Глава 3
Тея
Не знаю, что удивило меня больше: его честность, или то, что его ничуть не смущает изуродованная кожа моего лица. Обычно люди так не реагируют. Обычно они смущаются. Обычно они испытывают неловкость. Обычно они пугаются. Обычно… они
не обращают внимания. Но этот… Харви, повёл себя совершенно иначе. Может такие посетители как я в этом баре не редкость? Посетители, со своими… м-м… особенностями?
О да, как же.
Не знаю, что на меня подействовало столь крышесносно, что после второго бокала рома с колой я бросилась в туалет (медленно отчалила), чтобы посмотреться в зеркало. А вдруг, моя изуродованная часть лица исчезла?..
С таким же успехом можно говорить о том, что Бог ко всем относится одинаково, а моя жалкая судьба – лишь моя заслуга.
Предстала перед круглым зеркалом в деревянной раме и без особого интереса взглянула на своё бледное отражение: ничего нового. Шрамы от ожогов полученных в детстве на всей левой половине моего тела. Начинаются чуть выше линии подбородка – на пару сантиметров ниже середины щеки, – спускаются вниз по шее, переходят на ключицу, плечо и заканчиваются чуть выше локтя. Бедро, икра, лодыжка и даже ступня – всё выглядит также уродливо: белая сморщенная кожа, слишком мягкая и неприятная на ощупь.
Но я привыкла. А что ещё собственно мне остаётся?
Брызнула в лицо холодной водой, чтобы немного остудить пылающие щёки и промокнула бумажным полотенцем.
Лучше бы этот бармен не был со мной настолько любезен, а то в моей больной
фантазии уже созрело много дурных мыслей на наш общий счёт. Но хорошо, что я хотя бы даю себе отчёт, насколько эти мысли жалкие и неосуществимые.






