Жизнь становилась все сложнее и жестче — внешняя жизнь, сровнявшая прошлое с землей,
уравнявшая в диком капризе счастливцев с несчастливцами, умельцев с профанами, завистников с добросердечными, одиноких с…
«Как там моя Аська? — прислушавшись к анекдоту, который учитель, не сморгнув глазом, выдавал за историю, произошедшую с одним его приятелем, подумала Света. — Тяжело ей сейчас с тремя. И зачем она разошлась с Павлом! В такое время… Ведь была любовь».
Сережа поглядел на часы. Трамвай заставлял себя ждать. На остановке прибавилось людей. Подошел интеллигентный старик в куртке «Аляска». Подошла женщина средних лет в норковой шубке. Подошел выпивоха, успевший опохмелиться, и встал рядом. От него несло перегаром и чем–то еще, нестерпимым для Светы. Света с учителем переместились поближе к норковой шубке. Там пахло дорогими духами. Снег падал и падал…
Подошел подросток без шапки с наполовину обритой головой. Старушка с огромной сумкой.
— На промысел, — подмигнул учитель, но Света уж так устала, что не силилась улыбнуться.
Человек неопределенного возраста с большой черной собакой приблизился со стороны леса. Собака зарычала на мальчишку, тот свистнул…
Подошла, волоча за руки двух орущих малышей, молодая мать с несчастным лицом. «Не орите, кусит собака», — злобно сказала она детям, и они притихли.
«Хорошо, что у меня нет детей», — быстро и как–то
нарочно
подумала Света и улыбнулась как знакомой женщине в норковой шубке. Та с интересом посматривала на Сережу, который замолчал вдруг и глядел вдаль, полуоткрыв рот, — в точности клоун, обессилевший за миг до прощального поклона. Он был очень представителен в своей почти новой кожанке и совершенно новой волчьей ушанке, гармонирующей по цвету с его пышными усами. Света взяла его под руку, окинула взглядом публику, взмахом бровей заставила опустить
глаза женщину в норковой шубке, перестала думать об Асе, юности, московской зиме, прошлом и…
И разом вспомнила об алмазе, лежащем на дне сумки со вчерашнего утра!
Ей вдруг самой захотелось шутить. Трамвай не показывался, и учитель заскучал. Снег прекратился. Народ толпился вокруг угрюмый, равнодушный, совсем чужой. Света молчала, озираясь. Все вокруг было темным и скучным, как долгая оттепель, вступившая в город в середине января, дохнувшая поддельной весной ненавистная тяжкая оттепель такого–то года.
— Вы знаете толк в драгоценных камнях, Сережа? — отчетливо, так, чтобы слышала хозяйка норковой шубки, спросила Света.
— Еще бы! — встрепенулся учитель физкультуры.






