Обо всем этом думает Света, улыбаясь, удаляясь от здания гимназии
по направлению к…
В том районе, где учительствует Света, какое ни выберет она направление для прогулки, ломкие улочки все равно выводят ее к мосту, поэтому, имея в запасе время, она ступает на мост, и переходит его, и помнит, переходя, что протянут он точно по меридиану, то есть по ниточке, связующей Северный и Южный полюса; таким образом, выходит, что, когда Света идет в гимназию, путь ее направлен строго на север, а когда удаляется (как сейчас), северный ветер подгоняет ее ударами в спину, и Света ощущает в себе такую легкость, что впору ей спружинить на мосту, оттолкнуться и вспорхнуть, как птичке с провода, с качающегося этого меридиана. Только и есть в ней тяжести, что ее отрывистые, но чем–то сурово–колючим увязанные друг с другом, цепью тянущиеся за ней, шуршащие, стучащие мысли. Света думает. Она думает каждую свободную минуту. Свободных минут невероятно много, и они все удлиняются, эти минуты; Света, перейдя мост, в минуту окидывает прощальным взглядом сегодняшнее утро, быстро промахивает Марсово поле, делает несколько шагов по Садовой и попадает в заснеженный круглый парк, в котором сторожем служит покосившийся, оледеневший, среднего роста снеговик, — Света помнит, как в декабре лепили его двое мальчишек–дошколят под руководством молодого отца, а ирландский сеттер цвета раскаленного угля носился, мешая детям, по белому лугу и лаял, лаял… Смеялся…
Мороз и туман владеют парком. Все колеблется ледяным звоном. Сделать глубокий вдох труднее, чем короткий шаг. Вчерашняя плавная оттепель изрублена ночным морозом в куски, теперь дымящиеся на земле, закостеневшие в точных, строгих формах, как будто бы вечных, нетленных. Вялый снег на ветвях деревьев схвачен льдом. Парковая дорожка приглашает исполнить зимний полонез. Одинокие встречные, поравнявшись со Светой, расшаркиваются перед ней, кланяются и заканчивают па за ее спиной, настигая друг друга. Они торопятся. «Художники, — думает Света. — Идут в художественное училище. Или инженеры. В Инженерный замок. Приятно
оказаться вдруг в столь изысканном…»
Она поскальзывается, падает, охает…
Белый великолепный куст раскрывает ей хрупкие объятия. Кораллы хрустят и сыплются градом. Пожилой инженер помогает смеющейся Свете подняться. Она благодарит и, дойдя до почти невидимой под кисеей инея скамьи, останавливает танцующих коротким хлопком ладони о ладонь: отдых!
Парк безлюден.






