И семьи их все там, с ними. Вот и служат как цепные псы. Да и куда я поеду. На кого оставлю мать и брата, тем более сейчас когда мать болеет. А Антошке всего то четырнадцать. Они без меня совсем пропадут. Я то хоть как-то подрабатываю. Мать работала в социальной службе, ухаживала за стариками. Государство хоть у нас и гнусное, но какие-то остатки социальных служб еще есть. И стариков совсем вот не бросают. хоть небольшие, но пайки продуктовые вдобавок к пенсии выдают. А так как старики сами уже за ними прийти не могут, то вот им социальная служба и доставляет. Зарплата конечно у социальных работников мизер, но зато им дают дополнительно продуктовый паек. А когда мома заболела два года назад, и больше не могла ходить по квартирам, она смогла договорится на работе, и вместо нее бегал уже я. Правда школу мне пришлось бросить, но зато без еды мы не остались. Жаль конечно. Учился я хорошо. Эх, жаль не удалось закончить учебу...
Но сейчас я иду не на работу. Сегодня у меня особенный день. Мне исполнилось восемнадцать лет. В восемнадцать лет я могу полностью распоряжаться собой. Своим телом. И вот сейчас я иду в государственный центр трансплантологии для прохождения первичного обследования. Сейчас эти центры повсеместно открылись после отмены закона о запрете на продажу органов. В них можно законно продать какой-нибудь свой орган и получить некоторое количество денег. Я слышал, то особо удачливые продав свою почку или часть печени получали порой очень приличные
суммы, которые позволяли им перебираться в теплые края. И я шел сегодня попытать своего счастья. Вдруг удастся перебраться отсюда куда-нибудь южнее, хотя бы в Ростов-на-Дону. Думаю, что скоро здесь будет совсем плохо. Пока я предавался своим несладким размышлениям о текущем моменте и грезам о жизни на юге, я совсем перестал наблюдать за окружающим пространством. А чего за ним наблюдать, каждый день здесь хожу по Таганской улице. В общем, мимо меня пронесся какой-то джип и из ближайшей лужи на меня хлынул поток грязной вонючей жидкости, вылетевший у него из под колес. Гады, наверняка специально так развлекаются. Мажоры или бандюки. хотя скорее бандюки. Мажоры уже давно все на югах катаются. Благо я все же успел повернуться немного боком и в лицо эта жидкость мне не попала, но куртка испачкалась очень сильно. Да что же такое. Что за невезение, да еще в такой день. Взгляд мой упал на зеркальную витрину магазина, напротив которого я как раз стоял. Оттуда меня смотрел довольно высокий, худой, ширококостный, нескладный темноволосый молодой человек, взъерошенный как воробей, с какой-то странной немного перекошенной набок фигурой, в поношенных штанах и многократно заштопанной, грязной куртке, с которой стекала вода оставляя за собой радужные разводы.






