После ее отсчета, все улыбающиеся дети перекинули золотые кисточки на шапочках влево, а затем подбросили шапочки в воздух. Пока они летели, раздались аплодисменты и возгласы. Дрейк издал оглушительный свист. Сосредоточившись на Тайсон и ее одногруппниках, мы до сих пор не взглянули друг на друга. Мое сердце, однако, бешено колотилось. Я не могла поверить, что он был здесь.
Миссис Данн подала сигнал, чтобы зрители успокоились.
– А теперь, завершение нашей церемонии. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, когда Тайсон Уокер начнет солировать в «Если ты счастлив и знаешь об этом».
Тайсон проигнорировала микрофон, расположенный в середине сцены. Изо всех сил, она начала петь песню, ее одногруппники и зрители присоединились.
Я не могла хлопать достаточно громко… я не могла кричать «Ура» достаточно громко. И Дрейк тоже. Когда песня подошла к концу, ликующая публика аплодировала детям стоя. Когда они все поклонились, Дрейк повернул меня к себе, а затем, сократив расстояние, прижал меня к себе, прежде чем поцеловать. Если бы все смотрели на нас, я бы этого даже не заметила.
Он вернулся за мной. Вернулся за
нами
. Я никогда не была так счастлива за всю мою жизнь.
ГЛАВА 39
Дрейк
Э
то была идеальная ночь для торжества. Тайсон отмечала окончание детского сада вечеринкой с пиццей у своей подруги Чандры. Гюнтер Сакстон, который все еще был в Лос-Анджелесе, позвонил только, чтобы поздравить с моей заключенной сделкой и предстоящим
приобретением «Hanson Entertainment», пожав руки на расстоянии.
«Musso & Frank Grill» на Голливудском бульваре был старейшим рестораном в Тинселтаун. Открытая в 1919 году, знаменитая закусочная сохранила свой первоначальный характер с высокими потоками, деревянными панелями и красными кожаными кабинками. Классическое стейк-хаус меню было в основном таким же… за исключением цен. Когда вы входили в ресторан с парковки через задний вход, первоначальное меню ресторана было оформлено на стене. Вы никак не смогли бы пропустить его. В 1929 году цена филе-миньона составляла один доллар. Сейчас же стейк стоил пятьдесят. Времена действительно изменились.
Метрдотель проводил нас с Ди к столу, находившемуся в б'oльшем из двух обеденных залов. Мы шли рука об руку; рука Ди была мягкой и теплой. Мои родители уже сидели вместе с Гюнтером и его женой. Она была такой, какой я и ожидал – пышногрудая блондинка с широкой улыбкой и ботоксным лицом, натянутым как канат. В отличие от моей матери, которая излучала богатство своей скромной красотой и стилем, эта женщина кричала о деньгах с ее ослепляющим повсюду блеском.
– Всем привет, - с энтузиазмом сказал я, пока мы с Ди занимали наши места в конце стола друг напротив друга. Мой отец сидел на одном конце стола, Гюнтер – на другом, рядом со мной и Ди. Оставался один свободный стул.






