– И что ее «покойный» муж все еще жив? И…
Мое сердце забилось в груди так быстро, что я подумал, еще немного, и оно выпрыгнет на стол. Неизбежное приближалось.
– …Что он бывший преступник, торгующий наркотиками, который отбывал срок в тюрьме за насилие в семье.
Она замолчала, и тишина, такая плотная, что нож не смог бы ее разрезать, опустилась на наш стол. Наконец, повернувшись ко мне, мой отец нарушил ее.
– Сынок, это правда?
Прежде чем я смог открыть рот, Криция вскочила.
– Орсон, я могу это доказать. У меня есть документы с собой, в сумке.
Изможденный и онемевший, я наблюдал, как Ди медленно поднялась со стула. Бледная, как призрак, со слезами на глазах, она посмотрела прямо на моего отца.
– В этом нет необходимости, мистер Хэнсон. Все, что сказала Криция – правда. Мне жаль, что я опозорила всех вас сегодня. – Не сказав ни слова, она схватила
сумку и убежала.
– Иисус, - пробормотал я, вскакивая на ноги.
– Дрейк, куда ты собрался? – услышал я, как мой отец кричал. – Возвращайся сюда.
Было слишком поздно. Я догнал Ди у главного входа в ресторан. Я схватил ее за локоть, останавливая. Своим периферийным зрением я видел, как все в закусочной смотрели на нас; мы создавали шоу.
– Ди, подожди!
– Пожалуйста, отпусти меня, - плакала она, отчаянно пытаясь освободиться.
– Нет, Ди. Нам нужно поговорить.
– Нам не о чем говорить, - слезно ответила она. – Я опозорила твою семью.
– Это не твоя вина.
Ее губы дрожали.
– Как ты мог поступить так со мной? Поставить меня в такое положение?
Я – идиот. Мой фарс, придуманный в порыве, чтобы скрепить сделку мечты моего отца, обернулся кошмаром.
– Я не должен был лгать. Я просто хотел, довести сделку моего отца до конца.
– Чтобы ты смог стать генеральным директором?
– Это не имело к этому никакого отношения.
– Отпусти меня, Дрейк. Сейчас же!
– Я не могу. Я не хочу этого делать.
Затем, с резким, внезапным рывком она освободилась и выбежала за дверь.
– Ди! – закричал я, следуя за ней
наружу.
Дождь лил, как из ведра. За считанные секунды мы вдвое насквозь промокли. Когда она попыталась остановить такси, я схватил ее за плечи.
– Ди-детка, пожалуйста. Прости меня.
– Здесь нечего прощать. Я единственная, кто должна просить прощение. Прости, что появилась в твоем кабинете. Прости, что связалась с тобой, когда у меня не было на это права. И прости за то, что испортила большую сделку твоего отца.
– Прекрати.
Импульсивно, я развернул ее, сжимая ее мокрые щеки в своих руках. Мои губы обрушились на ее, утверждая права, со смесью страсти и ярости, пока дождь лил на нас. Она схватила лацканы моего промокшего пиджака, сжимая материал с ощутимым «тяни-толкай».






