– Ну давай, тогда. Надолго планируешь пропасть в вирутале?
– Сегодня и завтра планирую практически безвылазно, - ответил я.
– Отпуска всего две недели и надо использовать его по максимуму. Да и в следующую пятницу едем же сплавляться на байдарках. Так что не до игры будет.
– Это верно, Лёха, - поддакнул Валерка, - Игра-игрой и у тебя будет на неё время, но на следующей неделе байдарки - это гораздо важнее. Так что ты там особо не ныряй глубоко, наркоман ты игровой. А то ещё пропадешь надолго. А за это можно и люлей получить!
– пригрозил он.
– Ладно-ладно, я всё помню. Ничего не забуду. Мне ж самому хочется сплавиться.
– Ну тогда замётано, - сказал Валерка.
– Как говорил товарищ Горбачёв в бессмертном фильме Гайдая - "через неделю на Гавайских островах". Не пропадай.
– Окей. Пока, Валерка. Свяжемся. Сейчас иди лечись, - я отключился, кинул трубку на пуфик и посмотрел на отражающееся в зеркале взъерошенное чудо, которое село на моей кровати.
Юльке двацать три и она на пике своей сексуальности. Шикарная блондинка увлекающаяся фитнесом и зарабатыванием денег. И то, и другое ей необходимо для поддерживания зашкаливающей уверенности в себе. Тронутая чуток на теме "эмансипации" и борьбы за "свободу и права женщин", внутри нашей компании она, тем не менее, любила расслабляться и с удовольствием
принимала комплименты и ухаживания от мужчин. Иногда даже заставляла меня понервничать, когда к ней липли посторонние мужики и она хитро улыбалась, наблюдая за моей реакцией. Но это были лишь лёгкие провокации, на которые я никогда не вёлся и, когда показывал ей кулак, она довольно смеялась и прижималась ближе.
Но в быту она была довольно-таки беспомощна, уверенно отбивая любые намёки, нежеланием загоняться "бытовым и кухонным рабством"...
Я взял с кухни чашку кофе и, ухмыляясь, зашёл в комнату.
– Ваше принцейшество уже встали-с? Вы прекрасно выглядите, вашество. Причёска "волосы торчком" вам несомненно идёт! Вас ударило током?.. Чего изволите-с в сей ранний час где-то около двенадцати? Пиво? Водочку? Самогоник-с?
– вдоволь поиздевался я, протягивая ей чашку.
Мне всегда в ней нравилось то, что она никогда не повзоляла себе обижаться по мелочам на тех, кто ей не безразличен. И сейчас она меня не разочаровала. Величественно протянув руку и взяв чашку, она сделала хороший такой глоток:
– Я, право, не знаю, мой слуга, всё такое вкусное. Вероятно, буду и то, и то, и то. Велите подать принцессе халат!
– указала она пальцем в сторону коридора, смотря на мою ухмыляющуюся рожу.
– То есть неси давай быстрей!
Я двовольно усмехнулся: эта засранка за словом в карман не полезет. И, чёрт побери, выглядит просто шикарно, даже без тонны косметики и с прической, как-будто её ударил электрический угорь.






