Мелочь сидела на этот раз не возле входа, как раньше, а в самой большой луже посреди храма, где с увлеченным видом точила свои покалеченные лапы о заботливо выросший из «зеркала» камень. Поскольку лапы у нее были костяными, а камень попеременно становился то мягким,то затвердевал до нужной консистенции, шума кукла практически не производила. Но я, едва увидев, чем она занимается, как наяву услышал мерный шваркающий звук, с которым оружейники любовно правят недавно выкованное оружие.
Почувствовав мой взгляд, кукла обернулась,и до меня вдруг дошло, что за прошедшие сутки она еще
немного подросла. А когда Мелочь выпрямилась, откинула с нарисованного лица черные волосы и воинственно вскинула руки-ножи, подозрительно напоминающие мои секиры, у меня по спине пробежал холодок.
Нет… не может быть!
Кукла тем временем сбросила с себя остатки кожаного доспеха, стащила с головы кожаную маску, продемонстрировав усеянный зубами рот с яркo-красными губами. Но лишь увидев над ним два мутных бельма на месте некогда отсутствующих глаз, я с ужасающей ясностью понял, что напрасно в свое время не добил Палача до кoнца.
А ведь Нииро говорил разобраться с ним сразу. Намекал, что впоследствии могут возникнуть проблемы. Но, не найдя в болоте пропавшую голову, я наивно решил, что все кончено,и издохшая тварь никогда не вернется.
Однако она нашла меня. Спустя несколько месяцев после того, как я сжег ее тело и посмел обо всем забыть. Сперва долго следила, видимо, слишком ослабнув для того, чтобы мстить. Затем незaметно
подобралась ближе, где-то найдя основу для нового тела. День за днем она следовала за мной по пятам,то пугая,то дразня,то откровенно издеваясь над попытками понять, что же ей от меня понадобилось. Но теперь я наконец-то признал в уродливой кукле существо, которое должен был распознать намного раньше. Ее паукообразное тело. Вполне уже сформированный торс с пока крохотными, но быстро отрастающими вдоль хребта иглами. Две пары рук, на которых моими, кстати, усилиями, снова появились костяные лезвия. И, что самое важное, лицо… бесстрастное, по-прежнему изуродованное страшными шрамами, но вполне узнаваемое лицо, которое бывшая кукла впервые за долгое время осмелилась мне продемонстрировать.
При виде истинной сущности духа-служителя в моей руке сама по себе материализовалась секира.
– Ты… Палач! – выдохнул я, уперев острое лезвие в подбородок твари.
Мелочь наклонила голову, открывая уязвимую шею,и спокойно признала:
– Виновен.
ГЛАВА 16
Через два дня в моем кармане вновь завибрировала монeтка-маячок.
Отпущенное
Йеном время почти истекло, так что пришлось оставить Ала скучать в одиночестве, сменить доспех с зеркального на черный и вернуться в реальный мир за разъяснениями.






