Сначала он взял вражеский меч и осмотрел его, морщась от отвращения, настолько оружие напоминало тот, чёрного рыцаря. Хотя, надо признать, главная отличка была - это оказался не фламберг. Уже хорошо. И по краю лезвия зазубрин нет. Хакон быстро расстегнул и развязал все крепежи лат на страже, осмотрел одежду под ними. Увы… Без отвращения мог бы надеть только рубаху, но и она так истлела, что… Посидел немного возле головы, припрятанной в шлем. Вздохнул и стащил его с головы. Отшатнулся. Ну нет… С головы второго стража шлем он и не подумает снимать, чтобы не наткнуться на такое…
Распухшая морда едва-едва походила на человеческое лицо. Складки кожи стянулись вниз, словно вислые собачьи губы. Маленькие глазки остекленели, вперившись в коридорный потолок. Нос торчал обрубком, как у свиньи, а губы разъехались в сумасшедшем оскале. Хуже оказалось с головой. Лысая, она кишела мелкими насекомыми, торопливо бегающими среди редких, будто больных волос.
Хакон собрал оружие, кривясь от отвращения и потряхивая всеми предметами, которыми собирался в будущем воспользоваться в бою. Тряпки он наотрез отказался брать у мертвецов. И не потому что брезговал из-за мертвецов. На своём военном веку он много чего повидал и испытал. Но именно по причине насекомых, которые жрали заживо (если к стражам это слово могло относиться!) своих носителей, он не мог больше даже прикоснуться к одежде вражеских воинов. Нет, он понимал, что они адские твари, но…
Прихватив второй меч, взятый у другого стража, прижимая боком повисшие под мышкой шест и два боевых ножа, он вернулся в темницу.
– Что там?
– опасливо спросил Ксимон.
– Путь из темницы свободен, - отозвался Дракон и с грохотом сгрузил военную добычу в углу, рядом с отрубленной головой.
– Мы сейчас уходим отсюда?
– с облегчением осведомился тот.
– Нет, немного придётся подзадержаться.
Хакон быстро
прошёл на то место, где оставался не до конца разорванный стяг. Он поделил остаточное полотнище на две части и обмотал себе ноги. Сапоги со своих стражей снимать (даже чтобы посмотреть!) не стал по той же причине, что и тряпки. Побоялся увидеть гнильё и навозных жуков в нём.
Обернувшись к Ксимону, он уловил недоумение в его глазах. И объяснил:
– Я оказался слишком брезглив к чужим вещам.
Последняя тряпка - из тех полос, что не понадобились для переноски отрубленной головы, пошла на пояс, которым Дракон обмотался, прежде чем надел на себя трофейный кожаный ремень с ножнами мечей. Туда же, за ремень он всунул ножны с боевыми ножами. Но шест в темнице не оставил. Более того - он огляделся и решительно забрал с собой свечи, из которых потушил все, кроме одной. Наконец он привязал к ремню голову Ксимона и спросил:
– Куда нам дальше?
– В левый коридор.






