С вами что - то происходит - чувствую, как жизненная сила медленно покидает вас, словно крупа, через прохудившийся мешок. Вы должны быть с нами честны и рассказать, если мы чего - то не знаем.
Жена на мгновение запнулась, словно хотела что - то сказать, но, затем отрицательно махнула головой, ложась обратно.
– Пожалуй, посплю немного, если не возражаете.
Укрыв ее одеялом, мы вышли из комнаты. Лекарь неодобрительно покачал головой.
– Сатиндор, ты же понимаешь, что она не говорит всего. Постарайся разговорить ее, чтобы потом не случилась беда. Пока я сделал все, что мог. При малейшем признаке ухудшений - сразу ко мне.
Я крепко пожал лекарю руку и проводил до двери. Сердце билось с удвоенной
скоростью, словно пыталось вырваться на свободу из клетки уныния. Из спальни послышался кашель валькирии. Подхватив кружку с водой, тихо сел на край кровати, протягивая ей. Та благодарно кивнула и одним залпом осушила ее.
– Любимая, что происходит?
– девушка подняла свой взгляд. В глазах стояли слезы, а жизнерадостные искорки больше не блистали.
– Я... Я должна была тебе сразу сказать... Думала может обойдется, но, как видишь, не вышло... Сати, моя мощь воительницы покинула меня, а вместе с ней и постепенно уходит жизненная сила. Мы - валькирии, особые существа и если теряем свое оружие или силу, то обречены на медленную и мучительную смерть. И с этим ничего нельзя поделать...- она снова заплакала, еще крепче ухватившись за меня.
– Нет, после всего того, что мы пережили, это не может так кончиться... Должен же быть выход!
– я отказывался верить в слова жены, пытаясь разглядеть в ее лице хотя бы капельку сомнений, но Селена твердо знала, о чем говорит.
– Что же делать? Что делать, милая?
– прошептал я, едва сдерживая слезы. Девушка грустно улыбнулась, прильнув к моей щеке.
– Только ждать, дорогой. Только ждать. Прости,
но мне безумно хочется спать. Давай потом поговорим - воительница завернулась в меховую шкуру, и провалилась в сон. Я встал, медленно выходя из спальни. Весь мир был словно одно большое размытое пятно. Разум отказывался воспринимать эти ужасные слова. Выход должен быть, обязательно должен! В дверь несмело постучали. Обозлившись на весь мир, с силой рванул ее на себя. На пороге стоял Ферагон. На его плече лежали брошенные мною доски, а в руках виднелись булочки с корицей, которыми я так хотел поделиться с женой. Я молча отошел, пропуская его внутрь дома. Некромант не проронил ни слова, предпочитая мне первому начать разговор. А с кем же еще делиться, как не с другом?
Разговор вышел долгим. Маг сидел молча, ловя каждое мое слово. Застывшая каменная маска на его лице не позволяла проявиться реальным эмоциям. Только мой голос разрывал гнетущую тишину, изредка опускаясь до шепота, чтобы не разбудить Селену.






