— Если бы ты все складывала по своим местам, то искать бы не пришлось, — обыденным поучающим тоном сказал он и отпил крепкий чай из прозрачного стакана. А я почувствовала себя провинившимся ребенком, словно мне не двадцать четыре, а восемь. — Садись за стол, Мирослава. Через десять минут будет подана машина.
— Я
на своей, папа. — отодвинула стул и села напротив него, автоматически придвигая к себе тарелку и глядя, как поблескивают запонки на манжетах его серого пиджака. Как мама подвигает к нему хрустальную пиалу с джемом и при этом улыбается аккуратно накрашенными губами. Восемь утра, а она причесана и одета так, словно к нам скоро придут гости. Это удивило бы кого угодно, но только не меня. Ровно в десять водитель отвезет ее в благотворительный фонд. Как и всегда по понедельникам. Я смотрела на них, и мне казалось, что это не живые люди, а картина, которая остается неизменной в течение веков, только у персонажей со временем добавляются седина и морщинки.
— Ты принимала снотворное? — мать подвинула мне тарелку с булочками. — Если да, то лучше за руль не садится и…
— Я не принимала снотворное, мама.
Кусок в горло не лез, но я все же откусила воздушную булку плетенку и медленно разжевала, прислушиваясь ко вкусу — пепел на зубах не хрустел, и я с облегчением отпила из чашки кофе.
— Я взял на работу нового программиста, — сказал, как бы между прочим, положил в рот один из нарезанных кубиков батона и посмотрел на меня, а я так и застыла с булкой в руке. Владелец компании, он предпочитал лично
контролировать кадровую политику на предприятии, утверждая, что в хорошо отлаженном механизме даже мельчайшие детали важны.
— Хорошо, папа.
Медленно выдохнула и положила булку на тарелку.
— Мне нужно в офис пораньше — много работы скопилось за выходные.
— Ты могла часть работы сделать еще вчера.
— Лазарь, — с укором, но не повышая тон. Мама всегда разговаривала с отцом именно так. Очень спокойно и до отвратительного вежливо. — Позавчера были похороны.
— Но это же не ее похоронили. Ответственность превыше всего.
Я встала из-за стола и отодвинула от себя тарелку.
— Спасибо. Было очень вкусно. Мне пора.
Поцеловала мать в щеку, а она ободряюще погладила меня по щеке.
— Надо время, родная. Время все лечит.
"А тебя оно вылечило?"
Но вслух я этого не сказала, только натянуто улыбнулась.
— Осторожнее там на дороге. Не гоняй.
Проходя мимо столика с газетами и журналами остановилась, заметив заголовок старой газеты.
"В пригороде столицы найден труп женщины лет двадцати со следами насильственной смерти и увечий… Рот жертвы…"
Я не стала дальше читать. Быстро выдохнула и толкнула стеклянную дверь. С улицы удушливо пахнуло цветущей акацией. Никакого запаха гари и пепла.






