Гордеев меня больше не получит.
— Я убью вас обоих.
— Убей нас обоих.
— Не страшно?
— Нет. Потому что я сказала, что Гордееву ничего не светит. И скоро он перестанет приходить.
— Смотри мне.
— Ревнивый монстр".
Гордеев и правда перестал со временем приходить… как и Джокер. Его становилось все меньше и меньше. Врач говорил, что пока Костя остается сам собой, он не опасен. И это хороший знак. Это ремиссия, которой мы все и добивались.
А я полюбила его настоящее имя. Каждую букву. Теперь это был действительно он. Мой любимый. Обнаженный до костей. Без единой маски. Даже без кожного покрова. Раскрытый и беззащитный передо мной, как и я перед ним. И я видела этот радостный блеск в его глазах, когда выгибалась под ним в экстазе и кричала его имя… Когда звала его или писала это имя в смсках.
Нам
хотелось, чтобы все было, как и у других. Радости хотелось, любви. И мы любили. Взахлеб. С таким отчаянием, на которое способны только те, кто боятся потерять свое счастье в любую секунду.
"Мой воображаемый друг, воображаемый…
лестницы, ведущие вниз, уничтожаю я.
облаков перина станет нам с тобой кровать.
в зеркалах невидимый, но столь обожаемый,
мой воображаемый друг, воображаемый,
но пока ты рядом, моя плоть не ляжет спать".
Я не просто боялась, меня трясло от панического ужаса, когда я вдруг видела потемневший взгляд и стиснутые челюсти. Я его срывы чувствовала еще до того, как они начинались. Я заставляла его смотреть на себя, мне в глаза, сжимала его ладони и прижимала к своей груди. Пока не начинал дышать ровнее, спокойней и вымученно не улыбался мне, привлекая к себе. И только я знала, какой жуткой участи избежал наглый водила на парковке или отмороженный сопляк возле киоска… Никто из них даже не догадывался, какой зверь стоит рядом и на что он
способен.
"— Зачем мне лекарства, Мирааа, ты мое лекарство. Доктора должны прописывать тебя внутривенно. Три раза в день.
— Я у тебя есть намного чаще, не жалуйся, Туманов".
Он смеется, а глаза это счастье не трогает. Где-то там в зрачках все еще прячется его тьма. Едва уловимая, как тварь, которая затаилась в кустах и ждет, когда сорвется с поводка и сможет кого-то сожрать.
Мне снились иные кошмары… мне снился он с пистолетом у виска, на коленях, с усталым, измученным взглядом, и мой ужас от понимания, что теряю. Дрогнет его палец и все… и нас обоих не станет. Он держит меня, а я его. Иначе мы раскрошимся оба. Он руку вперед вытянул, чтоб не смела шаг сделать, а я тоже на колени напротив него падаю.
"Ну а здесь пастельные тоны, постельные стоны
я вышел весь, свет луны умчится вдаль,
в лесов теплынь, полей хрусталь, сотрет эмаль…
ласково погладят виски вороненой стали куски".
"— А как же я… как же я, Костяяя? У меня нет никого больше. У НАС нет никого.






