Но я могу провести более подробные подсчеты, смоделировать разные ситуации…
— Займись этим, — велел Берт.
— Если у тебя есть время, — вежливо добавила я.
Берт недовольно покосился на меня, зато Фрай улыбнулся. Прежде, чем кто-либо из нас успел сказать что-то еще, в коридорах взвыла тревожная сирена.
Механический женский голос сообщил через динамики:
— Нарушение протокола безопасности: побег объекта. Дополнительная охрана требуется на третьем этаже. Всему персоналу: просьба оставаться на местах и по возможности обезопасить помещения от проникновения. Объект опасен. В случае возникновения угрозы допускается ликвидация. Повторяю! Нарушение протокола безопасности: побег объекта…
Далее объявление пошло по кругу под громкие завывания сирены, от которых у меня лично кровь стыла в жилах.
— Да что за день сегодня такой? — проворчал Берт. — Нарушение безопасности… Да у нас тут, похоже, никакой безопасности не осталось!
И вопреки просьбе, обращенной ко всему персоналу, мы с ним оба побежали обратно на третий этаж, прекрасно понимая, что сбежал именно наш
объект
.
Глава 8
Когда мы вернулись на третий этаж, там уже было не протолкнуться от набежавших безопасников и охраны. У распахнутой двери палаты, в которой содержали Лину, засунув руки в карманы брюк, стоял мрачный Антуан. Заметив нас, он сразу сообщил, не тратя время на бессмысленные приветствия:
— Она напала на охранников, когда ей принесли еду. Все видели, что она с самого утра была беспокойной, но никто не ожидал такого срыва. И силу ее они тоже недооценили. С этажа она успела сбежать, но все выходы из здания перекрыты. Ее найдут.
— И что сделают? — с горечью спросила я, чувствуя в случившемся свою вину.
Если бы я задержалась у нее, поговорила хотя бы пять минут! Или, наоборот, не пошла бы к ней сегодня, не стала дразнить и распалять… Она разозлилась после моего визита. И вот теперь — «допускается ликвидация».
— А что она сделала с охранниками?
В тоне
Берта не было ни сожаления, ни чувства вины. Скорее, наоборот: вызов. И посмотрел он при этом на меня, а не на Антуана, но тот ответил:
— Они живы, если ты об этом. Оглушены и унижены тем, что их побила девчонка, но сильно не пострадали.
Я почувствовала облегчение и выдохнула. Прежде всего потому, что уже успела прочувствовать слова Маркуса о том, что Лина — это я. А я бы никогда не стала убивать людей в подобной ситуации. По крайней мере, мне хотелось так думать, а ее поведение это подтвердило.
— Уверена, Лина никому не желает зла. Просто она напугана и жаждет свободы, — попыталась объяснить я ее поступок, как сама его чувствовала.
— Желает или нет, а теперь она беглый монстр, — хмуро заметил Берт.
— Да, и потому при ее задержании допускается ликвидация, — кивнул Антуан, поморщившись.






