– Смотри, словно медузы,- Костя окликнул капитана, сражающегося с невыносимой вибрацией корпуса.
Зрелище было и жутким и завораживающим одновременно. Они словно погружались в белое море, из глубин которого кружась и танцуя всплывали изящные снежинки, но уже совсем скоро они превратятся просто в сломанные игрушки, выброшенные на берег морские звезды, пронзенные безжалостными выстрелами с орбиты.
– Они просто самоубийцы,- сжав зубы, Стас, который никогда н отличался особой чувствительностью, отвернулся от поневоле завораживающего зрелища. Корабли-снежинки Стада, сопровождаемые белыми облаками, старались образовать щиты - по три, по шесть и более крупные конструкции. Хотя казалось, что поток их бесконечен, но постепенно он редел и все больше выстрелов проникало в бреши между "зонтиками".
– Они долго не продержатся.
– Знаю, но мы не сможем их контролировать. Нам нужен авторитет Акменхольта. Он же из старших.
– Бывших.
– Мы то совсем никто.
– Резонно.
Глава 46 - Фальшивые зеркала.
Картина битвы с поверхности планеты - перевернутая, искаженная копия сражения с орбиты. Там, среди безвоздушного пространства и холода, где правит бал чернота и неистовый свет пульсирующего Цефеида превращает корабли в ледяные кристаллы, все кажется совсем не таким как внизу.
Картина битвы наверху - рассыпавшаяся, перепутанная мозаика из кораблей - своих, чужих - кто поймет. Глубокое черное море, наполненное планктоном - море под толщей льда северного океана, взбаламученное штормом. Когда стреляет Плуго-Церн
море на какое-то время становится небом, а небо падает на землю - волны искажения проносятся через каждую грань и словно безжалостный уборщик сметают хрупкие суда, похожи на снежинки. Но рой собирается снова, окружает в арьергарде и нападает разом. Там царит переменный успех. А у самой орбиты идет жатва.
Флагман Корпуса окружает тройное кольцо судов поменьше, точно молекулы, создающие новый организм. На капитанском мостике, заложив руки за спину стоит женщина в широких темных очках, похожих на маску. Она смотрит на на экран, разделенный на два сектора - на одном перевернутое изображение планеты, искаженное последним выстрелом Плуго-Церна, на втором сражение в арьергарде с пограничниками. Валерия не оборачивается к экипажу, зная, что это нарушит порядок и снова придется наводить дисциплину. А на это сейчас нет времени.
– Их действия изменились,- говорит она наконец, глядя на то, как хаотичный порядок всплывающих с поверхности снежинок нарушается, превращаясь в нечто новое, что было ей знакомо.
– Мозаика,- шепчет она.- Узнаю этот рисунок. Кто-то помогает им и я догадываясь, кто. Феникс,- шепчет она и каждый звук имени становится музыкой для ее ушей.






