У такого воина была честь, он чтил законы, за ним хотелось идти, зная, что правитель думает о своём народе.
Вигге Ньял отвернулся от растворившихся среди леса силуэтов серых волков и направился в замок правителя, что стал отныне его домом. Обнажённый мужчина ступил в сторону небольшой двери, которая вела в узкий коридор замка и замер, глядя на услужливо склоненную голову красавицы. Она соблазнительно смотрела на молодого оборотня из-под полуприкрытых век. Вигге видел её раньше, жена сына Рандольфа, оборотница из клана Серых. Её имени Вигге не знал, но по достоинству оценил красоту, большие глаза, тугие блестящие локоны, соблазнительные изгибы и округлости, что едва ли не вываливались из глубокого декольте.
Девушка протягивала одеяние новоиспеченному наместнику. Искушая мужчину улыбкой и взглядом, но сын рода Ньял, что являлся побочной
ветвью рода Рандольф, был не так глуп. Красивая она, но хитрая и изворотливая как змея, мужчина помнил, как эта девица вилась у ног Халдора и какой волной презрения одарил её альфа. Вигге знал, что тот ничего просто так не делает, значит и ему нужно быть осторожным с этой двуликой. Хотя осторожность не помешает ему, насладится этим прекрасным телом, что так услужливо она сама предлагает.
Мужчина только усмехнулся, сверкнув глазами и приняв одежды, смачно шлёпнул Вигдис по округлому заду. Шепнув на прощание «придёшь ко мне как сядет солнце». Она поморщилась и бросила ему в след колючий взгляд. Но Ньял уже не видел, какой волной презрения и ненависти окатила его девушка. Он мечтательно улыбался, думая о предстоящей встрече, предвкушая жаркую ночь полную страстных утех.
Сверр Халдор, ныне грозный правитель двух кланов, мчался на пределе возможностей, он знал, что его отряду нужен отдых, но не мог медлить, ведь его ждет Мышонок. За последние пять лет он так и не перестал ласково дразнить свою ведьму этим прозвищем, обожая, когда она злилась и в ответ бросала ему презрительное «пёс». После чего словно фурия набрасывалась со своими крошечными кулаками, думая, что сможет ими что-нибудь сделать. От едва ощутимых ударов он только смеялся, а жена ещё больше распалялась, оскорблённая его смехом. И каждый раз, это безобразие перерастало в вихрь страсти и любви.
За эти годы казалось, его Атира стала даже меньше чем была. Особенно болезненно он перенёс рождение сына. Часы ожидания и страха, провел скитаясь вокруг и беспрестанно воя, сдерживая себя, чтобы не сорваться к ней, ведь мужчина не мог ничем помочь. И когда душевная боль достигла наивысшей точки, Сверр всё-таки не сдержался, вернувшись к жене. К той, что намертво приковала его к себе цепями.






