Глава клана захотел согнать на мне свою злость, хотя я заметила что бил он, слегка. Ударь он меня со всей силы, я бы умерла мгновенно.
– Ты, тварь, которую я пригрел под боком, нужно было еще тогда, отдать тебя в дом какого-нибудь воина. – выплюнул он с ненавистью. – Но я пожалел тебя, оставив в своём доме.
Я стиснула зубы от его слов. Было ли это жалостью, бросить свою дочь подыхать в каморке, или отдать в дом воина, где я была бы столь же бесправной, как и здесь.
– Твоя вина, маленькая дрянь, что мой сын сорвался, ты должна его успокоить и привести в чувство. Он взбесился, напав на одного из сыновей ведущих семей. Это серьёзный проступок, понимаешь? – Ульф Фолке угрожающе оскалился. – Я не хочу, что бы моего сына объявили нестабильным. И его будущее право на правление кланом, было под угрозой.
Я испуганно смотрела на мужчин, ведь и вправду внутренний волк Леннарта мог не подчиниться ему, и тогда юношу признают опасным, и неспособным обуздать свою вторую сущность. В этом случае право на место главы серых, будет предано отпрыскам других влиятельных семей, и я была уверенна, что старейшины передадут его семье Халдор, почти равной по силе, и влиянию роду Фолке. Руки задрожали при мысли, что «бешеный» Сверр, станет следующим главой. Он убьет меня, а последние мгновения жизни, превратит в кошмар.
Неловко поднявшись на ноги, я поковыляла в сторону клетки. Зверь бесновался, глядя свирепо, царапая когтями пол, и кусая прутья железной клетки, желая вырваться на свободу. Я же была полна
решимости, вернуть человеческую суть на поверхность, и успокоить зверя. Но после продолжительных попыток, и тихих ласковых уговоров, которые, не приносили абсолютно никакого результата, начала отчаиваться и паниковать. Я провела всю ночь, разговаривая с ним, я пела ему, и гладила, но зверь не отступал, иногда недовольно порыкивая, на меня.
С рассветом глава пришел за мной, молчаливый и холодный. Он, отдав короткий приказ, следовать за ним, быстрым шагом рванул прочь. Я едва поспевала, меня шатало от нервов и слабости. Мрачные мысли роились в голове, я не справилась со своей задачей. И глава либо убьет меня, либо продаст, ведь я для него теперь бесполезна.
В последний и единственный раз, в отцовском кабинете, я была в день своего шестилетия, когда нам объявили о смерти деда. В моей памяти отпечатался этот день очень ярко, потому я помнила каждую деталь комнаты. Громоздкую мебель из темного дерева, широкий письменный стол, на котором царил идеальный порядок. Огромное окно, за спиной хозяина кабинета, и чучела животных, что украшали стены. Отец гордился тем, что в звериной форме, имел абсолютный контроль над своей второй сущностью, и мог аккуратно убивать животных, не портя их шкуру значительными повреждениями от зубов, или когтей.






