Защитная стена упала, и я снова собираю свою жизнь по осколкам.
Мы возвращаемся домой, и я иду прямиком в свою комнату. Откладываю сумки в сторону, не разбирая их. Прямо сейчас я не могу заниматься ими. Не хочу снимать одежду и находить вереск, который сорвала на лугу. Или песчинки в сандалиях
с прогулки по пляжам. Или рюмку, которую я подняла на бензоколонке где-то в середине путешествия. Не хочу видеть ничего из этого. Просто хочу перемотать свою жизнь на месяц назад и притвориться, что никогда не встречала Кейра МакГрегора.
В дверь стучат. Я вздыхаю и, как раздражительный подросток, говорю:
— Кто там?
— Твоя сестра, — раздраженно кричит Кристина. — Что значит, кто там? Открой дверь, ты, тролль. У меня есть виски.
Снова вздыхаю и сползаю с кровати, затем ковыляю к двери и открываю ее.
Кристина смотрит на меня большими глазами. Когда ее волосы убраны назад, ее лицо выглядит круглее и моложе. Я словно смотрю на нее десятилетнюю, когда она постоянно не давала мне покоя, заставляя играть с ней. Я делала это, потому, что чувствовала себя плохо. Ведь это был единственный способ быть сестрой. Я не могла вести себя как настоящая сестра, не могла ее защитить.
Сменяю гнев на милость.
— Ладно, — говорю ей, забирая бутылку из ее рук. — Входи. Но, чур, никаких вопросов.
Я подхожу к кровати и сажусь. Кристина протягивает бокалы, которые принесла с собой, и, наливая виски, я вспоминаю Кейра. Нашу дегустацию в Скори. Мои руки начинают дрожать. Я вынуждена на мгновение остановиться и сделать глубокий вдох, чтобы снова не начать рыдать.
Когда я заканчиваю, Кристина поднимает свой бокал.
Я поднимаю свой.
— Выпьем за то, что ты дома, — говорит
она, и тут я вспоминаю то, как мы с Кейром пили виски.
Черт. Да перестань уже думать о нем. Он врал тебе. И облажался.
Все кончено.
Я чокаюсь с ней и одним обжигающим глотком, выпиваю напиток.
— Черт побери. Джессика, — широко раскрыв глаза, комментирует Кристина. Она еще не притронулась к виски.
Я кашляю и сразу наливаю себе ещё.
— Что я могу сказать, эта страна так влияет на меня.
Она делает маленький глоток, морщится, но продолжает смотреть на меня.
— Как и мужчины, — комментирует она.
Пристально смотрю на неё.
— Я же сказала, не хочу об этом говорить.
— Отлично. Тогда я буду. — Она садится на пол у моих ног, скрестив свои, и мое сердце поражает резкая боль, когда я вспоминаю, что точно так же она делала в детстве. — Знаешь, я была не очень-то счастлива, когда ты уехала с ним. Имею в виду, я не знала этого парня, ты не знала этого парня. Я хотела, чтобы он мне нравился, но ни один парень никогда не был достаточно хорош для тебя, Джесс, особенно
сейчас. Но знаешь что? Ли тот, кто взглянул на вещи объективно. Он сказал, что в последнее время ты была счастливее, чем когда-либо.






