Быстрым шагом преодолев последние несколько сотен метров пути, совершенно пустого, если не считать нескольких зависших под потолком, занимающихся своими загадочными делами, чем-то похожих на огромных пауков, роботов-техников прохода, высокий, болезненно худой мужчина остановился перед массивной дверью, мало чем уступающей по надежности главным шлюзовым воротам. Вживленные в гладко выбритый затылок, свисающие с головы щупальцами спрута нейрокорды-манипуляторы пришли в движение, взвились волосами медузы Горгоны и с чуть слышным клацаньем вжались в гнездо электрозамка.
— Доступ разрешен, — чуть слышно прошелестел бестелесный женский голос, и диафрагма портала с еле слышным шипением раскрылась перед ним, подобно бутону экзотического цветка.
На мгновение прикрыв глаза, мужчина сделал несколько глубоких вдохов и прошествовал в центр зала, уставленного чуть заметно гудящими механизмами, и с усталым стоном сев в широкое кресло-ложемент развернулся к покрытой сотней мониторов стене. Свисающие с затылка и макушки нейрокорды снова зашевелились клубком рассерженных змей, раздалась серия щелчков, и пронизывающее комнату гудение механизмов сменило ритм.
В довоенных книгах написано, что одной из серьезнейших проблем жизни в космосе для большинства людей являлась тишина. Полное отсутствие звуков растормаживало мозг, порождало неестественную нагрузку на синапсы, что в свою очередь приводило к перенапряжению, затрудненному сну, галлюцинациям, нервным срывам и даже смерти космонавтов. Мужчина усмехнулся. И о чем
он только думает в такой день. Хотя… Он бы много отдал, чтобы побыть в тишине. Или хотя бы в жилых комплексах станции добычи гелия три, всё, что угодно, лишь бы хотя бы пару суток не слышать гудения этих чертовых вентиляторов, не быть чертовым… Но… Это судьба. Или, как говорил его дед, кисмет. Такова жизнь. На живую выжигать собственный мозг, изнурять тело, сходить с ума от дребезжания систем охлаждения древних процессоров, знать всё и не мочь ничего. На молодом, но уже щедро покрытом сеткой морщин лице мужчины вновь мелькнула тень улыбки. Знать всё… Именно из-за этого он и стал пророком… Искушение было слишком велико. И пусть срок жизни таких, как он, не превышал тридцати лет, пусть большая часть из них заканчивала карьеру овощами, пускающими слюни, не ориентирующимися во времени и в пространстве идиотами, но то, что он сделает через несколько минут… Кисмет. Рок. Фатум. Будущее предопределенно. И только последние глупцы могут думать иначе.
Набрав в грудь воздуха, молодой человек, медленно выдохнув, прикрыл глаза, и слегка распустив стальные тиски самоконтроля, начал медленно открывать виртуальные шлюзы нейросети, позволяя сознанию нырнуть в затапливающий его мозг поток информации.






