Так мы не сможем трахаться, но можем заняться кое-чем другим — вместе пообедать, сходить в кино и так далее — что угодно, лишь бы ненадолго побыть подальше от кровати и квартиры. Это дало бы мне хотя бы неделю, но, вероятно, в наших отношениях еще слишком рано обсуждать красные дни календаря. Оправдание № 2 ничем не лучше — сказать ему, что в моей квартире травили насекомых (тысячи
насекомых), и я временно живу с подругой.
Ретт:
У тебя что, дома полно всякого хлама? Точно. Писатели эксцентричны. Тогда понятно. Ты точно чокнутая. Я так и знал.
Я:
Да нет же.
Ретт:
Ладно, тогда…
Я:
Я сейчас живу... не в своей квартире. Мне здесь некомфортно.
Вот. Так. Идеально. И так просто. Почему я не додумалась до этого раньше? К тому же это правда.
Ретт:
Тогда ладно. Как насчет секса в отеле?
Я:
Заманчиво,
но я не хочу чувствовать себя как содержанка или любовница, поэтому тебе придется угостить меня выпивкой, а так как я не пью на голодный желудок, еще и раскошелиться на ужин.
Ретт:
Тебе нужны отношения?
Внутри все сжимается.
Я:
Да. А мы не встречаемся? Ты нравишься мне. Я тебе. Разве ты не должен теперь приглашать меня на свидания и все такое?
Ретт:
Тебе следует знать, что я не часто приглашаю девушек в ресторан.
Я:
Значит, все официально? Ты мой парень?
Ретт:
Хитрюга.
Три
точки прыгают по экрану, и ему требуется вечность и один день, чтобы прислать следующее смс.
Ретт:
Да, Айла. Я твой парень.
Я так широко улыбаюсь, что у меня болит лицо. Ретт Карсон — мой парень. Это странное и приятное чувство, о существовании которого я даже и не подозревала.
Ретт:
Я заеду за тобой в восемь.
Глава 24
Ретт
Айла, завернутая в простыню, стоит на балконе нашего гостиничного номера, ее темные волосы волнами спадают на плечи. Раздвижная дверь открыта, впуская теплый августовский бриз, который теребит ее волосы. Мы на верхнем этаже, в пентхаусе, где провели много часов, сношаясь, как кролики.
Я не могу насытиться этой женщиной, смакую каждый сантиметр ее тела, пока мои руки путаются в ее волосах, а с ее уст слетает мое имя...
Обняв за талию, я целую ее в шею, и она улыбается.
— Ты вымотал меня, — произносит она, прислонившись ко мне. — И теперь я голодна.
— Я заказал еду в номер.
— Они принесут ее в три часа ночи?
— Да. — Я крепче обнимаю ее. — Прости, что не смог пригласить тебя куда-нибудь.
Сейчас она молчит, но до этого сказала, что понимает, почему я не хочу, чтобы люди фотографировали нас. Не желаю, чтобы наши отношения выставлялись на всеобщее обозрение, и не хочу, чтобы люди задавались вопросом, как, черт возьми, я смог так быстро забыть предыдущие отношения. Поэтому, прежде
чем мы пришли сюда, у нас было свидание на крыше.
Понятия не имею, что со мной происходит.
Я перестал задавать себе вопросы.
Перестал пытаться понять это.






