Кто ставит одну кабинку в женском туалете в баре, который находится в городе с не одним миллионом жителей?!
Я проверяю телефон — ответа от Бостин все еще нет — и скрещиваю руки на груди, ненавидя прикосновения влажной ткани,
прилипающей к коже.
— Я охренеть как ненавижу, что ты его сестра.
Этот голос.
Я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с
ним
.
— Ретт, — говорю я, впитывая его в себя. Он примерно в двух шагах от меня, и знакомые пряные нотки его одеколона Viktor & Rolf будоражат поток воспоминаний, которые так хороши, что я готова расплакаться.
Он протягивает мне серую футболку с логотипом бара. Должно быть, он видел, что произошло, и купил ее в баре. Обычный жест доброты, который дает мне больше надежды, чем я хотела бы признать.
— Я не в силах это изменить, Ретт, — наконец говорю я. — К тому же, не нам выбирать себе родственников.
Сотни раз я представляла себе, как натыкаюсь на него, и каждый сценарий немного отличался от предыдущего. Но ни один из них не смог подготовить меня к тому, что я почувствую сейчас — я готова
упасть на колени, обнимать его ноги, молить о прощении и клясться сделать все возможное, чтобы завоевать его доверие. У меня не осталось гордости.
Очередь движется вперед, и две девушки заходят в туалет вместе.
Его присутствие заполняет то небольшое пространство, которое нас разделяет, а взгляд впивается в меня.
— Я скучала по тебе, — говорю я, губы немеют и дрожат, когда я улыбаюсь. Я хотела сказать ему об этом сто раз, даже если он уже это знает. — Так сильно скучала.
Ретт ничего не говорит в ответ.
— Значит, ты сейчас в Филадельфии? — Ох, я не умею вести светские беседы, но и он не очень-то помогает мне.
Девушки покидают уборную, а женщина передо мной заходит.
Он всматривается в мои глаза, и я понимаю, что отдала бы все, чтобы узнать, о чем он думает. Но я не могу прочитать его мысли. Его непроницаемое, безразличное выражение лица нервирует меня, и в помещении внезапно становится на двадцать градусов жарче.
Через несколько минут открывается дверь в туалет. Я следующая.
— Спасибо за это. — Я
поднимаю футболку и вхожу, только не ожидаю, что он присоединится ко мне, заперев за собой дверь.
— Что ты делаешь? — Я нервно смеюсь, расстегивая пуговицы своей блузки. Он видел меня голой и раньше, но это было тогда. Переодевание перед ним сейчас, с этим неумолимым взглядом, направленным в мою сторону, сбивает мое дыхание и поднимает волну тревожных бабочек в животе. Расстегнув последнюю пуговку, я бросаю блузку в мусорную корзину и в рекордные сроки просовываю руки в рукава футболки, но Ретт хватает и оттаскивает ее, рассматривая меня.
Я никогда не чувствовала себя более уязвимой.
Он осматривает меня сверху вниз снова и снова, так, будто видит мое тело в первый раз.






